13-ое октября, суббота. Теперь уже нельзя более сомневаться, что отношения между союзниками дали первую трещину. Насколько она серьезна – этого, конечно, сейчас никто не в состоянии сказать. Очень возможно, что мир опять имеет дело с обычными советскими провокациями, единственное назначение которых – выторговывать для себя побольше, а если не испугаются, то – отступить и согласиться на то, что противники дают. Однако должен признаться (и это только для себя, на людях этого я никогда не говорю, чтобы потом не признаваться в заблуждении), что в последнее время у меня закрадываются подозрения иного рода. Я и раньше, еще до окончания войны, часто думал и, помнится, писал здесь о том, что не удивительно будет, что большевики при таком соотношении сил выиграют войну, а то будет удивительно, как они справятся с послевоенными проблемами при их «умении» организовать хозяйство. Сведения, поступающие в настоящее время, все чаще говорят о том, что в СССР, кроме невиданной разрухи, царит еще и невиданный голод. Это подтверждает, в частности, в последнюю минуту и Виктор Родионов. Но, разумеется, мы знаем это хорошо и без него. Уже отмена пакта о поставках из Америки впервые заставила меня подумать о том, а не собираются ли союзники покончить с СССР тем способом, о котором прозорливые люди поговаривали задолго до войны – экономической блокадой? Между тем, лавры победителя Сталину доставляют много хлопот – в этом не приходится нисколько сомневаться. В собственной стране – голод, разруха, недовольство населения, чудовищная усталость и брожение умов, вызванное тем, что люди повидали за время войны кое-что новое. В странах завоеванных грабить больше нечего, т. к. продуктов и сырья у них самих после пяти лет войны не ахти как много, а золото и ценности, хотя все и ограблены, но даже на золото «союзники» отказались продавать. К тому же в странах этих – постоянные волнения и партизанщина, и освободительные настроения. Чтобы удержать захваченное, надо держать в готовности чуть ли не всю армию, а это значит обрекать собственное хозяйство на постоянный недостаток рабочей силы, а население, состоящее преимущественно из семей военнослужащих, на дальнейшую разлуку с кормильцами и – следовательно – на нужду и голод. И эта разлука будет тем больнее и обиднее, что теперь ей не видать ни срока ни конца, потому что когда шла война, то все надеялись: «победим, возьмем Берлин – и все сразу кончится». А когда окончится оккупация Германии? Когда можно будет увести войска из Болгарии, Румынии, Венгрии, Словакии? Наконец, когда отношения с «союзниками» станут такими, что можно будет снять с границы все войска, кроме обычной минимальной пограничной стражи?
Наконец, если даже и удастся сейчас провести демобилизацию, то что за люди возвратятся в СССР? С одной стороны, это, разумеется, будет лучшая часть армии и нашего народа, которая всегда была настроена враждебно к большевизму, она теперь повидала иную жизнь, станет еще более непримиримой. С другой, это будут отъявленные головорезы, которые сейчас грабят и насилуют в Европе и которых четырехлетняя война совершенно отучила от работы и от дисциплины. Эта дикая темная сила, вызванная к жизни самим же Сталиным, пожалуй, причинит ему больше хлопот, чем первая группа. Привыкши к легкой жизни, она не только не захочет работать, получая за свою работу жалкие гроши, но – чего доброго – уйдет еще, пожалуй, в леса и станет партизанить.
Итак, одно из двух: или надо всерьез идти на уступки, демобилизовать армию и приниматься за налаживание хозяйства, или же… или идти дальше, до конца, до… мировой революции, т. е. опять-таки до тех пор, пока не будет возможности перейти на мирное строительство, если мировая революция способна принести мир и благоденствие. Ясно лишь одно: нет ничего страшнее [для] Сталина, чем такое положение полумира-полувойны, ставящие СССР в положение блокады.
Все эти соображения и заставляют меня думать, что, пожалуй, Сталин не так уж боится новой войны, как мы думали. Во всяком случае, в известной мере она может даже послужить для него в какой-то мере выходом из положения.
В этом свете события последнего времени, в частности, срыв Лондонской конференции, произошедший после того, как Молотов получил какие-то «новые инструкции» из Москвы, ставящие под ревизию все прошлые решения, приобретают новый характер. Так же можно понимать и ряд новых фактов, о которых только что получены известия.
Это:
во-первых, обострение советско-турецких отношений; ходят даже слухи о том, что Турция начала военные приготовления в связи с советскими провокациями;
во-вторых, напряжение положения на советско-английской границе. В последние дни там даже произошли вооруженные столкновения.
Разумеется, не всякая пограничная перестрелка приводит в наши дни к серьезным последствиям. Все зависит от того, для чего предпринимаются эти перестрелки. Я уверен, что ближайшие два, максимум – три месяца – покажут многое, а в частности, покажут они и то, для чего 11-го октября советским солдатам понадобилось стрелять в английские транспорты.
Свободное копирование
