4 сентября Виткевич был послан из лагеря с миссией в Кандагар, а армия тем временем медленно двинулась дальше на северо-запад, вдоль правого берега Герируда. Здесь были замечательные пастбища. Обширная равнина изобиловала дичью, особенно антилопами (джейранами). В камышах по берегам реки водились также дикие кабаны. Во время марша армии ханы развлекались охотой на антилоп и соколиной охотой, и я ежедневно наблюдал в миниатюре картину знаменитой "охоты Чингисхана или Тамерлана"; испуганные антилопы, окруженные и преследуемые со всех сторон, выбегали несколько раз на ряды сарбазов, где их добивали штыками. Случалось, что в пылу охоты шальная пуля, предназначенная антилопе, попадала в армейскую колонну и ранила людей. Но это никого не волновало, потому что человеческая жизнь мало ценится в Персии и в Азии вообще.
В первый день обратного похода в армии царила, как упомянуто выше, страшная сумятица. Это напоминало мне персидскую армию Ксеркса. Позднее в войсках был установлен некоторый порядок. Первыми рано утром выступали авангард с шатрами и кухней шаха, а также артиллерийский парк, навьюченный на верблюдов. Во главе ехали зембурекчи (верблюжья артиллерия) с разноцветными значками. Первые верблюды из артиллерийского парка были увешаны колокольчиками и флажками. На них сидели музыканты с волынками и бубнами, которые подбадривали животных своей монотонной и нестройной музыкой. Затем следовал эскадрон улан, остатки полка, который был сформирован английским майором Феррандом, находившимся на службе у персов. Потом шла артиллерия с 12-фунтовыми русскими орудиями впереди. Каждое тяжелое орудие везла упряжка из восьми или шести лошадей, а легкое -- из четырех. Лучшей частью армии была артиллерия. За ней следовала пехота во главе с русским батальоном. Солдаты шли в две шеренги на расстоянии 4--6 шагов друг от друга, без ранцев и шинелей, так как весь багаж был нагружен на многочисленных ослов, которые были приданы каждому полку. Этих терпеливых животных сарбазы подгоняли штыками. Каждый персидский полк имел свое знамя из шелка -- красное, белое, желтое и т. д. по желанию, с гербом Персии -- лежащим львом в лучах восходящего солнца. На конце древка знамени была приделана серебряная рука (рука Али). Кавалерия, в большинстве иррегулярная, обоз из десятка тысяч мулов, верблюдов, лошадей и ослов с погонщиками растянулись на обширной равнине на 2--3 версты и поднимали страшное облако пыли. Залп из фальконетов был сигналом для армии, что его величество снялся с ночного лагеря; второй залп означал, что он на полпути сделал остановку для завтрака, а третий залп оповещал армию о его прибытии в новый лагерь.
Шатер шаха устанавливался заранее. Он служил для армии маяком, куда надо держать направление, чтобы потом расположиться вокруг него. Сам лагерь представлял собой огромный четырехугольник, фронтальную часть которого занимали пехота и артиллерия. Внутри лагеря стояли шатры, раскинутые в живописном беспорядке. Палаточные веревки образовывали настоящий лабиринт, потому что каждый разбивал свой шатер там, где это ему было удобно или где он находил свободное место.
Поскольку каждый офицер держал коня рядом со своей палаткой и животные не должны были стоять ближе 5--6 футов друг от друга, нетрудно себе представить, сколько требовалось места, чтобы разместить множество палаток и тысячи лошадей. Каждое из этих прекрасных животных было привязано четырьмя веревками из крученого хлопка. Две веревки привязывались к узде и крепились через кольцо к вбитому в землю колу, что позволяло лошади свободно двигать головой влево или вправо; на задние ноги надевались веревочные петли, которые также крепились через кольцо к колу. Привязанные таким образом лошади не могли брыкаться, а также сближаться друг с другом. Жеребцам привязывали к голове торбу с мелкой соломой и ячменем и поили из медного луженого котла. На водопой их не водили. Во всей армии не было ни меринов, ни кобыл, и каждую ночь в лагере происходил спектакль, так как жеребцы то и дело срывались с привязи и бросались друг на друга. В лагере ежедневно открывался рынок, где можно было купить рис, хлеб, свежую баранину и пр. Была даже введена должность начальника рынка, который наблюдал за порядком. Высокий шест с флагом означал место, где следовало располагать рынок.
Часто в тишине вечера мы слышали хлопки в ладоши в какой-нибудь палатке, которым отвечали в другой палатке, и так постепенно по всему лагерю. Это было своего рода персидским поверьем, чтобы отпугнуть из лагеря скорпионов, тарантулов и фаланг.
Выше уже упоминалось, что жители пограничных деревень, опасаясь афганцев и туркмен, следовали за персидской армией. Эти люди тащили с собой, естественно, все свое имущество, что чрезвычайно увеличивало обоз армии. К счастью, туркмены и афганцы, следовавшие за армией малочисленными группами на почтительном расстоянии, не нападали на обоз. Они довольствовались тем, что захватывали отставших или больных. Персидский солдат не получает медицинской помощи, будь то в походе, когда он заболевает, или в бою, когда его ранят. Его оставляют лежать там, где он падает, и, если о нем не позаботятся его товарищи, он погибает. Там не знают, что такое полевые госпитали, полевые аптеки, санитарные кареты, санитары. Там уповают на Аллаха или чаще всего на покровителя Персии -- Али.
Армия пересекла обширную равнину и холмистую местность вдоль Герируда и его притока Джам и прибыла 7/19 сентября в город Торбет-е-Шейх-Джам, жители которого предусмотрительно заперли ворота, чтобы защититься от грабежа. С высоких стен они спустили на веревках необходимые продукты, получив за них сначала деньги, которые поднимали также на веревках в маленьких мешочках.
Свободное копирование
