Иллюстрация: С перевала Летавета хорошо виден пик Сакко и Ванцетти. Фото А. Багрова
27 августа . Утро опять встречает бурей. Третьи сутки длится ураган. Видимости нет. Мороз крепчает.
Уже больше полдня мы ничего не ели. Колбаса и сыр совершенно не идут. Мета чадит, у многих головная боль.
К вечеру стало проясняться. Среди тумана начали обрисовываться вершины. Вылезаем из палаток и радуемся перемене погоды. Снимаем предзакатные кучевые облака на фоне далеких вершин.
Ночь почти ясная. Но мне не спится.
Сигналы давал трижды и без ответа.
28 августа . А с утра снова ветер. Мороз. В палатке у Тимашева минус 13°.
К 12 часам всем стало ясно, что хорошей погоды не будет. Принимаю решение и объявляю Кельзону, что его и Багрова палатки идут вниз.
Кельзон бурно запротестовал. Он стал говорить, что должен завоевать престиж в Ленинградской секции альпинистов и поэтому должен обязательно взойти на вершину.
— Хорошо. Я вас назначаю начальником спуска. Багров будет вашим заместителем по альпинистской части, — говорю я. После этого никто из них не возражает.
Собирались очень долго. Наконец в три часа под вьюгу и беглые напутствия довольно холодно распрощались (исключая Сереги Ходакевича и Багрова, с которыми мы даже расцеловались).
Нас осталось шестеро. Тимашев из своего «ветродуя» перебрался в багровскую палатку и немедленно запел.
Удаляющаяся пятерка забавно растянулась на снежнике, неуклюже ковыляя на ходу.
Я решил произвести разведку скал и выяснить проходимость для нашего отряда. Лезу все выше и выше. Пролез расщелину, попал на небольшую площадку, затем полез еще выше.
Снял мешающийся капюшон. Снежный вихрь ударил в лицо.
Стараюсь трижды проверять каждый шаг и лезть наверняка. Кое-где чувствую опасность. Мобилизую все внимание и лезу выше. Вот я почти на гребне! Но надвигающаяся черной стеной туча преграждает путь и заставляет вернуться обратно. Выбрал наиболее легкий путь вниз и быстро пролез через скалы.
В палатке готово какао и чай.
Температура упала до минус 20° и все кругом стало странно призрачным.