С утра следующего дня опять началось трудное лазание по целому ряду жандармов. Особенно осложняло положение то, что пальцы рук были уже изранены от долгого лазания, на их концах треснула кожа, глубокие раны увенчивали каждый палец. Железные гвозди на подошвах ботинок стерлись до основания и не держали на скалах. Ледоруб и кошки сильно затупились.
В середине дня, когда мы уже считали все жандармы пройденными, на дороге встал небольшой острый пичок, но настолько трудный, что пришлось затратить около двух часов на его обход.
Перед нами широкий снежный гребень, который круто вздымается к скалам вершины Коштан-тау. Высота уже не менее 5000 метров. Ветра нет. Солнце печет нещадно, жара совершенно нестерпимая. В то же время ноги, глубоко вязнущие в снегу, явно чувствуют холод, а ботинки обледенели и стали похожи на деревянные колодки. Кожа на лицах давно уже обожжена, особенно под носом и на губах. Из носа часто идет кровь.
К вечеру, увязая в глубоком снегу, поднялись на последнюю вершину траверса — Коштан-тау.
Громадные кучевые облака, причудливо освещенные заходящим солнцем, медленно ворочались внизу, закрывая ледники, гребни и вершины. Лишь самые высокие из них гордо выступали над облаками. Видны вершины грандиозной Бевингийской стены. Где-то на одной из них, вероятно, в это же время стояли четыре альпиниста группы Ходасевича и думали о нашей группе, как мы думали о них…
Эта последняя ночь на «пятитысячнике» была наиболее холодной. К утру все заледенело. С радостью встретили первые лучи солнца и отогрели промерзшее снаряжение. Утро было ясным, а воздух настолько прозрачным, что весь хребет от Эльбруса до Казбека был хорошо виден.
Простившись с Коштан-тау, мы быстро двинулись вниз. Спуск по северному гребню после всего пройденного казался легким. К четырем часам мы уже перелезли последний бергшрунд и были на леднике Кундюм Мижирги.
На леднике я и Миклашевский поздравили друг друга с полным завершением траверса Дых-тау — Коштан-тау и крепко расцеловались.
На следующий день, 29 августа, преодолев сложный ледопад, к пяти часам вечера мы вернулись в лагерь Миссес-кош, на один день раньше назначенного контрольного срока.
То, что не смогли сделать зарубежные альпинисты, сделали советские покорители гор.
Свободное копирование
