Иллюстрация: Справа вверх уходят крутые склоны Западной Мижирги, слева грозно навис карниз Восточной Мижирги
В девять утра мы уже подошли к месту, куда 13 августа были заброшены продукты. С тех пор еще сохранились следы на снегу, и мы легко нашли мешочек с продуктами. Это было очень кстати, ибо наши запасы уже иссякли. В первый момент мы были в некоторой нерешительности. Сумеем ли мы унести все на себе? Ведь мы забрасывали продовольствие на четверых, а теперь нас двое. Но незаметно съели по три банки консервов, колбасу, сыр и многое другое. Потом прикинули, что продуктов не так-то много, если есть по-настоящему, и взяли с собой все. Лишь в 11 часов несколько отяжелевшей походкой двинулись по гребню к следующей вершине — Крумколу.
Гребень вскоре из мирного снежного перешел в острые скалистые зубья, перемежающиеся с не менее острыми, увенчанными бахромой опасных карнизов снежными гребешками. Мы были сильно удивлены, увидев на снегу следы двух человек. Кто бы это мог быть? Этот вопрос мучил нас весь день.
К вечеру из ущелья поднялись облака и начали заволакивать вершины. Только что мы нашли путь на один из многочисленных жандармов и вылезли на его вершину, как туман сгустился, пошел снег, где-то близко заворчал гром.
— Отложи в сторону от себя все железо, — крикнул я Миклашевскому, — гроза!..
Ледоруб, кошки, крючья быстро были отложены в сторону и вовремя. Кожу на голове пощипывало, волосы, казалось, шевелились под шляпой и чувствовалось, как через все тело проходит ток. Быстро достали штурмовую палатку Здарского, немного спустились вниз и укрылись под ней. Наконец разряды прекратились.
Уже в сумерках заметили на гребне площадку. Видимо, недавно здесь ночевали люди. Но кто — мы не узнали и здесь. Лишь в девять утра, когда, пройдя последние жандармы, мы вышли на вершину Крумкола и раскрыли банку, всю пробитую молнией, мы узнали, кто проходил перед нами. Это были Коля Чекмарев и Валя Прошина.
Час спустя мы подошли к следующему их лагерю как раз в тот момент, когда молодая чета альпинистов, внимательно охраняя друг друга, начала спуск в Крумкольский провал. Веселой песенкой приветствовали мы товарищей и дальше пошли уже вчетвером.
Крумкольский провал оказался очень глубок, а спуск обрывист и труден. Крутые обледенелые скалы перемежались с ледяными кулуарами и острыми снежными гребнями. К вечеру снизу опять полезли облака, обволокли все кругом непроницаемой завесой тумана. Пошел мокрый снег. Мы все же успели спуститься до седловины Крумкольского провала. Это была самая низкая точка нашего траверса — 4250 метров.
Пока мы разравнивали площадку, успели промокнуть. Пришлось укрыться под палаткой. Затерянная на громадной ледяной стене кучка людей не унывала. Из-под прорезиненного мешка палатки неслась бодрая песня четырех альпинистов. Все кругом как будто ожило, стало не так мрачно.
Свободное копирование
