12 сентября . Утро опять хорошее. Виталий ушел с восходом солнца.
В 10 часов «выехали» мы. Снег уже подался, вернее, он вообще на этот раз не затвердевал. Ящик сидит низко. Вес приличный, ибо на нас только легкие рюкзаки. А впереди нужно пересечь еще несколько снежных гряд.
Понемногу движемся вперед. Я коренник, Ленц и Леонид на пристяжке. Мишук сзади упирается ледорубом. На остановках все, кроме меня и Леонида, валятся, но и он стоит в такой позе, что уж лучше бы сел — голова где-то на животе болтается.
Так шли приблизительно до часу. С тоской оглядываюсь на возмутительно медленно отодвигающийся гребень Хан-Тенгри. Сани заело безнадежно, налип снег, нет сил отодрать. Догадались очистить ящик от снега и смазать полозья глетчерной мазью. Пошли.
Дальше путь — больше под гору. Стало немного легче, останавливаемся реже.
Мишук раскис и иногда идет сзади, не подпирая сани. А время уже к четырем часам! Пожалуй за шесть часов километров шесть-восемь отмахали… Остановки опять стали чаще. Ленц совсем сник и каждый раз просит продлить отдых.
Вдруг крик. Неужели Виталий? Кричим в ответ.
Вскоре слева показалась точка, затем другая, третья. Вот это да! Лошади!
Кричим хором:
— Кто это?
Разглядели Карибая и Тактасена. Наши!
Мы еще долго обходили промоину и, наконец, — радостная встреча. Карибай, Тактасен! Куча вопросов.
Видимо, какое-то предчувствие толкнуло наших караванщиков нам навстречу.
— А Виталия видели? — опрашиваю я.
— Нет.
— Неужели? Значит разошлись!
— У нас там ниже еще три лошади есть, — говорит Карибай.
— Сколько отсюда до них километров?
— Два, — отвечает Карибай.
Погрузились. Посадили Мишку. Ленц тоже категорически отказался идти; говорит, у него нестерпимая боль и ходить он не может. Посадили и его. Я и Тактасен нагрузились рюкзаками и пошли.
Как чудесно, что подоспели лошади! А вот «два километра» затянулись до темноты. Уже переход на морену, а остальных лошадей все нет.
На старом подъеме лошади увязли по брюхо. Лошадь Ленца, ведомая Леонидом, оступилась и упала на брюхо, задрав ноги в воздух. Ленц удачно ополз на снег. Я выхватил повод у Леонида, забежал сбоку и с помощью подоспевшего Тактасена вытянул лошадь. Здесь же на морене, так и не дойдя «двух километров» до остальных лошадей, заночевали. Сено, взятое караванщиками, осталось с теми лошадьми, посему все лошади простояли ночь голодными.
Сварили какао и довольно плотно поели. Карибай спит в нашей палатке.
Свободное копирование
