авторов

965
 

событий

138913
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Filipp_de_Kommin » Филипп де Коммин. Мемуары - 1

Филипп де Коммин. Мемуары - 1

05.05.1464
Лилль, Франция, Франция

КНИГА ПЕРВАЯ

 

Глава I

 

Когда я вышел из детского возраста и мог уже ездить верхом, меня привезли в Лилль к герцогу Карлу Бургундскому[1], бывшему тогда еще графом Шароле, и он принял меня к себе на службу. Это было в 1464 году. Примерно три дня спустя в Лилль прибыли послы короля, среди которых были граф д’Э, канцлер Франции Морвилье и епископ Нарбоннский [2]. Послы были выслушаны при открытых дверях в присутствии герцога Филиппа Бургундского, графа Шароле и всего их совета. Упомянутый Морвилье говорил очень вызывающе, утверждая, что граф Шароле, будучи в Голландии, велел захватить вышедшее из Дьеппа небольшое военное судно, на борту которого был бастард Рюбанпре[3], и заключить последнего в тюрьму, обвинив его в том, что тот-де прибыл, чтобы схватить и увезти графа; об этом граф через бургундского рыцаря мессира Оливье де Ла Марша [4] возвестил повсюду, и особенно в Брюгге, куда постоянно приезжает множество иностранцев. По этой причине, продолжал Морвилье, король, восприняв как оскорбление эти ничем не оправданные действия, требует, чтобы герцог Филипп отправил мессира О. де Ла Марша под стражей в Париж, где он понесет заслуженное наказание.

Герцог Филипп на это ответил, что мессир О. де Ла Марш – уроженец бургундского графства [5] и его, герцога, майордом, а потому никоим образом не подвластен короне, но если он сказал или сделал что-либо, затрагивающее честь короля, и это будет установлено с помощью дознания, то его накажут подобающим образом; что же касается бастарда Рюбанпре, то его действительно арестовали за речи и поступки, совершенные как им самим, так и его людьми близ Гааги, в Голландии, где тогда же находился и его, герцога, сын – граф Шароле; и что если граф обнаружил излишнюю подозрительность, то это свойство он унаследовал не от него, своего отца, никогда его не проявлявшего, а от своей матери[6], которая была самой мнительной из всех ему известных женщин. Но хотя сам он никогда не был подозрительным, говорил герцог, окажись он на месте сына в то время, когда поблизости был Рюбанпре, он бы его тоже приказал арестовать; однако если окажется, что как утверждают послы, упомянутый бастард не намеревался захватить его сына, то его незамедлительно отпустят на свободу и отправят к королю в соответствии с их просьбой.

Затем слово опять взял Морвилье. Он возвел тяжкие и порочащие честь обвинения на бретонского герцога Франциска [7], сказав, что герцог встретился с графом Шароле, когда тот был в Туре у короля, и заключил с ним боевой союз, скрепив его грамотами, заверенными рукой мессира Танги дю Шастеля [8], позднее приобретшего большую власть в королевстве и ставшего губернатором Руссильона. Это событие в изображении Морвилье выглядело столь чудовищным и преступным, что ничего более позорного и постыдного для государя сказать было бы невозможно.

Граф Шароле, возмущенный тем, что оскорблен его друг и союзник, несколько раз порывался ответить на эту речь. Но Морвилье постоянно прерывал его словами: «Монсеньор де Шароле, я прибыл сюда говорить не с Вами, а с монсеньором Вашим отцом». Граф не раз умолял своего отца, чтобы тот позволил ему ответить, но герцог возражал: «Я ответил за тебя так, как, мне кажется, отцу следует отвечать за сына. А если тебе все же очень хочется высказаться самому, то подумай сегодня, а завтра скажешь все, что пожелаешь». Еще Морвилье говорил, что заключение графом союза с герцогом Бретонским он может объяснить только тем, что король отнял у графа пенсию и губернаторство в Нормандии, которые ранее даровал [9].

На следующий день на совете в присутствии тех же лиц граф Шароле, преклонив колени на бархатный коврик, взял слово первым и, обращаясь к отцу, сказал о бастарде Рюбанпре, что его арестовали по справедливой и разумной причине и это обнаружилось во время следствия (я, однако, думаю, что причины вовсе не существовало, а были лишь сильные подозрения. Я был свидетелем его освобождения из тюрьмы, где он провел пять лет). После этого он стал опровергать обвинение, выдвинутое против него и герцога Бретонского, заявив, что они действительно заключили дружеский союз и стали братьями по оружию, но что этот союз создан не в ущерб королю и его королевству, а чтобы ему служить и помогать, если понадобится; что же касается пенсии, которую у него отняли, то он получил лишь четвертую ее часть – 9 тыс. франков [10] – и никогда не требовал вернуть ни ее, ни губернаторство в Нормандии, ибо благодаря милости своего отца он может вполне обходиться без других благодетелей.

Думаю, что, если бы не страх перед присутствовавшим отцом, к которому была обращена его речь, граф высказался бы гораздо резче. Под конец герцог Филипп произнес весьма кроткие и мудрые слова: он умолял короля не торопиться принимать на веру то, что порочит его и сына, и быть всегда милостивым к ним.

Затем принесли вино и угощение и послы откланялись. Когда граф д’Э и канцлер отошли от графа Шароле, простившись с ним, тот, находясь довольно далеко от отца, сказал епископу Нарбоннскому, подошедшему к нему последним: «Передайте королю, что я смиренно препоручаю себя его доброй милости, и скажите ему, что неплохо мне намылил здесь шею через своего канцлера, но не пройдет и года, как он в этом раскается». Епископ Нарбоннский по возвращении передал эти слова королю, о чем Вы позднее узнаете. Это породило взаимную ненависть между королем и графом Шароле, и король почти потерял надежду выкупить города в верховьях Соммы – Амьен, Абвиль, Сен-Кантен и другие, переданные королем Карлом VII герцогу Филиппу Бургундскому по Аррасскому договору с условием, что герцог и его наследники мужского пола будут владеть ими, пока король не выкупит их за 400 тысяч экю [11]. Однако герцог, состарившись и препоручив ведение всех своих дел двум братьям – монсеньору де Круа и монсеньору де Шиме, а также другим представителям их дома, принял выкуп от короля и вернул ему названные города. Граф Шароле, его сын, был этим крайне возмущен, поскольку это были земли, лежавшие на границах их владений, и вместе с ними терялось большое число подданных – добрых рояк. Он обвинил в этой сделке членов семейства Круа, и, когда его отец, герцог Филипп, совсем одряхлел, а дожидаться этого пришлось недолго, он изгнал их из земель отца, лишив всех должностей и имуществ.



[1] Герцог Бургундский Карл Смелый в 1464 г. был еще наследником престола с титулом графа Шароле.

 

[2] Епископ Нарбоннский – Антуан дю Бек-Креспен.

 

[3] Бастард Рюбанпре долгое время состоял на службе у герцога Бургундского, но примерно за год до описываемых событий перешел к королю. В Голландию был послан королем, чтобы схватить и увезти во Францию бретонского эмиссара (см.: Lavisse Е.  Histoire de France. Р., 1902, t. IV, pt. II, p. 342), так что обвинение графа Шароле, выдвинутое против него, было несправедливым.

 

[4] Оливье де Ла Марш – майордом и церемониймейстер бургундского двора. Его «Мемуары» являются ценным источником по истории бургундских владений середины и второй половины XV в. В них, в частности, содержится подробное описание церемониала и этикета при бургундском дворе.

 

[5] Бургундское графство (Франш-Конте) входило в состав Священной Римской империи, и потому О. де Ла Марш, как уроженец графства, был неподвластен французской короне.

 

[6] Матерью Карла была португальская принцесса Изабелла, третья жена герцога Филиппа Доброго. Карл поэтому обычно называл себя португальцем, желая тем самым еще более подчеркнуть свою независимость от французского короля. См.: Chastellain  С. Oeuvres. Bruxelles, 1864, t. V, Р. 453.

 

[7] Бретонский герцог Франциск II. Герцогство Бретань, находившееся под сюзеренитетом французской короны, было фактически самостоятельным, и герцоги называли себя «добровольными вассалами» короля. Опасаясь включения своих владений в состав королевского домена, бретонские герцоги традиционно поддерживали оппозиционные королям силы, что, впрочем, не мешало многим бретонским дворянам состоять на службе у короны.

 

[8] Танги дю Шастель был обер-шталмейстером Карла VII. Разжалованный после вступления на престол Людовика XI, он перешел на службу к герцогу Бретонскому, а позднее по Конфланскому миру 1465 г., которым завершилась война феодальной лиги Общественного блага против короля, был восстановлен в должности обер-шталмейстера.

 

[9] Пост губернатора Нормандии и пенсию Карл Смелый получил от Людовика XI в 1461 г., вскоре после коронации последнего.

 

[10] В действительности Карл получил к 1464 г. из королевской казны, как свидетельствуют финансовые документы, не 9, а 36 тыс. франков. Франк во времена Коммина был расчетной денежной единицей, равноценной ливру. В одном франке – 20 су, а в одном су – 12 денье. В то время в ходу была золотая монета экю, курс которой менялся примерно от 1 франка 7 су до 1 франка 12 су.

 

[11] По Аррасскому мирному договору, заключенному в 1435 г., когда в ходе Столетней войны произошел уже перелом в пользу Франции, Бургундия разрывала союзные отношения с Англией. Это помогло французской монархии успешно завершить войну, но в обмен она передала Бургундии очень важные в стратегическом отношении города и земли на Сомме, которые, правда, могли быть выкуплены королем. Людовик XI выкупил их в 1463 г. с помощью фаворитов Филиппа Доброго братьев Антуана и Жана де Круа, которых граф Шароле не без основания подозревал в тайном сговоре с королем.

 

Опубликовано 02.04.2021 в 15:04
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: