5.10.48. Вт. Вечером уходили из столовой в казарму. Уже стемнело и Малышев, пользуясь этим, пошёл раньше без строя, повторив поступок Журбы. Когда же мы строем пришли, меня вдруг вызвали к появившемуся откуда-то инструктору.
- Как дела в группе? Нарушений нет?
- Никак нет, товарищ старший лейтенант! - отрапортовал я ему.
- Почему вы меня обманываете? Почему Малышев пришёл без строя? Вы проверяли - все ли в строю?
- Не проверил.
- Так, товарищ старшина, далее не пойдёт. Я надеялся, что вы во всём честны, а вы пытаетесь скрыть от меня нарушение.
Я не стал перечить начальнику. Стоял по стойке смирно, слушал его молча. А он меня воспитывал своим грубоватым баском, напомнив о присяге, которая обязывает быть честным, об обязанностях старшины группы, о положениях в уставе.
- Вы поняли меня?
- Так точно! - соглашался я, надеясь на близкий конец нравоучения, но он начинал всё с начала.
Прикидываю, что прошёл уже час, но он говорит и говорит, упрекая меня, что я не оправдал его доверие, что должен честно докладывать о всех, даже малейших нарушениях. Я хорошо понимал, что надо быть честным, знал, какое значение честность имеет для армии, и особенно для авиации, но я понимал и чувство товарищества, дружбы. Нет, я не мог доложить о нарушении Малышевым дисциплины. Ведь мы уже четыре года с ним едим одну кашу, спим в одной казарме. Нет, это сверх моих нравственных сил. Я и заявил:
- С Малышевым я сам могу разобраться и наказать.
Но этим я только подогрел Кудрина.
- Меня интересует не то, как вы с ним разберётесь, а то, что вы мне докладываете нечестно. Я хочу, чтобы вы стали настоящим офицером. У вас есть все данные - вы лучший курсант. Но, оказывается, у вас не все доведено до состояния образца.
Я уже пожалел, что я лучший курсант. Заглушил все свои чувства и стоял молча. Чувствовал, что уже прошёл второй час нашей «беседы», скоро отбой. Неужели ему не хочется уйти домой, ведь ждёт жена, дети. Я понял свою вину с первых слов. Зачем нужно так долго меня терзать. Но он терзал. Послышалась команда на вечернюю проверку. Ну, всё сейчас отпустит. Говорю:
- Я на проверку опоздаю.
- Доложите, что я с вами беседовал.
Пошёл новый круг беседы. Прозвучала команда отбой. Но я всё стою, а он говорит. И ещё через минут тридцать он меня отпустил.
- Надеюсь, моя беседа для вас полезна.
- Так точно!
- Никогда не спасайте нерадивых. Идите.
Я понял всё, но знаю, что от принципов товарищества никогда не отойду. Это уже в моей крови, совести. Но как найти способ, чтобы мои подчинённые меня не подводили. Да, эта беседа мне запомнится на всю жизнь. Я рад, что её выдержал, не вспылил, не скис, чего он, видимо, ожидал, не просил прощения. Понял, что я ради сохранения своей чести и достоинства, могу быть и камнем, работать только мозгом, подавив чувства. Такая выдержка тоже нужна.
Свободное копирование
