Учебный авиационный полк - 32

20.09.48. Пон. Утром, доложив Кудрину о состоянии в группе, попросил его спланировать мне полёты на Ут-2м.
- Гм, - хмыкнул он. - Не боишься 13-го номера.
- Да я же родился 13-го апреля.
- Стоит ли? - махнул он рукой.
Выйдя на полёты, я удивился, что вывели на них и самолёт Ут-2м с номером «13». Говорю Афанасьеву:
- А ты говорил, что лётчики суеверны.
- Это Кудрин для тебя его выпросил. Ты же хотел.
На построении группы Кудрин говорит мне:
- Пойдём.
Иду следом. Он подходит к Ут-2м  и говорит:
- Он имеет ряд особенностей. Но попробуем.
Слетали с ним в зону. Самолёт тяжелее в управлении. На посадке   капризнее на больших углах атаки.
- Ну, как? Полетишь на нём? - спрашивает Кудрин.
- Полечу.
Я сделал на Ут-2м два полёта по кругу и один в зону, как мне показалось, с отличным качеством. Не совсем он мне нравился, но зато есть возможность летать больше.
- Отлично, - подтвердил инструктор. - Считай, что это твой самолёт. Летай! Но только не снижай качество. Снизишь - отберут. Видишь, как командир за тобой наблюдает?
Действительно, командир эскадрильи не спускал с меня глаз.

21.09.48. Вт. Летаю почти без контроля инструктора. Занимается мной теперь больше командир звена. Сегодня с ним слетал контрольный полёт. Отработал штопор, переворот, петлю, которую называют «мёртвой» и иммельман. Щемящее чувство вызывают фигуры сложного пилотажа. Но петля оказалась не такой уж «мертвой», как вошла в историю авиации со времён её первого выполнения русским пилотом Нестеровым. Сначала было неприятно оттого, что самолёт идёт вверх с быстрой потерей скорости и ты не знаешь хватит её или нет, чтобы перевалить в верхней точке и ринуться вниз, набирая скорость. Но, убедившись, что запаса скорости достаточно, я тут же избавился от неприятного ощущения. Главное соблюсти перегрузку, не ослаблять её. Ослабишь перегрузку - растянешь траекторию петли, окажешься в верхней точке без скорости. А следствие этого - штопор.
Потом тренировался самостоятельно. Какая красота ощущать своё умение выполнять сложные фигуры, создавать перегрузки и переносить их, как должное для пилота. В небе жизнь видится иной, не как человека, а как - небесного владыки. На пилотаже учусь быстро распознавать предметы на земле. Особый интерес вызывает узнавать всё с положения вниз головой, с петли. Это хорошая тренировка для будущего истребителя, который должен всё видеть в небе и точно оценивать.
Полёт - это труд, работа в воздухе. Чтобы в ней ощущать романтику, надо этот труд поставить на крылья. Романтика не даётся извне. Это фантазия самого человека. Умение видеть необычное, особенное в обыденном, даже малом, будничном. Это открытие новизны или её сотворение. Вспоминаю, как в детстве сидел часами у большого старого бревна, опершись на него, воображая, что я веду паровоз, маневрирую им с пути на путь, цепляя и отцепляя воображаемые вагоны. Как богата была моя фантазия. Она и создавала романтику. Так и сейчас, летая, каждый день открываешь, что-то новое, нередко и фантастичное. Пилотируешь на учебном самолёте, а представляешь себя в боевом истребителе. Летаешь сегодня, а видишь себя в завтрашнем дне. Живёшь с мечтой о будущем. Это и есть крылья романтики,  несущие вперёд и ввысь.