13.08.48. Пят. К учёбе летать приступаем не с полёта, а с руления в самолёте по земле, чтобы привыкнуть к гулу, вибрации, научиться управлять самолётом на земле, освоить начало взлёта - разбег, и конец посадки - пробег. Вышли на аэродром утром рано. Самолёты стоят на ангарной площадке, на восьмигранных плитах. Красиво и романтично. Расчехлили самолёт, предназначенный для обучения рулёжке. Это списанный самолёт с вырезанной на крыльях обшивкой. На нём невозможно взлететь, так как не образуется подъёмная сила крыла. Он может только бегать по земле. Механик Гусляков, поэт-любитель, написавший юмористический роман в стихах, подражая Пушкину - «Онегин в авиации». Он запускает самолёт и гоняет его на разных оборотах. Самолёт ревёт, дрожит, вот-вот сорвётся с колодок. Мы медленно привыкаем к дикому рёву, дрожанию земли. Наконец, опробование закончено. В самолёт садится командир звена. Машет руками - убрать колодки. Механик вытаскивает их из-под колёс, осматривает пространство впереди самолёта и прикладывает правую руку к головному убору, а левую вытягивает в сторону руления. Это разрешение лётчику на выруливание. Лобанов даёт газ, и самолёт покатился вперёд. Выруливает на лётное поле. Воздушная струя от пропеллера буйно колышет высокую траву. Я строю лётную группу, и мы отправляется на лётное поле. Самолёт уже на старте, выключен мотор. Высоко в небе весело поёт жаворонок. Аэродромная идиллия. Приходим к самолёту. Там флажками обозначен старт и большими белыми полотнищами полоса руления. Командир звена напоминает нам ещё раз порядок выполнения упражнения и даёт команду:
- Великодный, в самолёт.
Одеваю парашют, шлем, как перед настоящим полётом. Докладываю о готовности. Получив разрешение, сажусь в переднюю кабину и, дождавшись, когда усядется в инструкторской кабине командир, прошу разрешение на запуск мотора.
- Запускай, - слышу голос командира в переговорном устройстве, которое состоит из шланга от инструктора, протянутого к устройству в моём шлеме.
Запускаю мотор. Механик внимательно контролирует мои действия. Мотор заревел. Самолёт задрожал. Показалось, что он живой, как конь. Что к нему надо относиться, как существу, а не технической конструкции. К этой новизне ощущения надо привыкнуть. Впереди вижу обнажённые верхние цилиндры мотора и быстрая работа механизма открытия и закрытия клапанов цилиндра.
- Выруливаем! - командует командир, и я поднятием руки прошу разрешения у стоящего справа механика. Он сигналом даёт добро. Я начинаю плавно переводить рычаг управления мотором вперёд, но слышу властную руку командира и его голос:
- Первое руление осуществляем вместе. Ты мягко держись за управление, а я показываю.
Вырулили на старт. Снова запрос. И вот рычаг «газа» пошёл энергично вперёд. Самолёт побежал, энергично набирая скорость. Меня давит к спинке сидения. Догадываюсь, что это инерция при ускорении.
- Придерживаем правой ногой, чтобы не уклонялся влево. Поднимаем хвост! - рассказывает командир и показывает действия.
Ручка управления рулями пошла вперёд. Капот начал опускаться. Самолёт бежит на двух колёсах всё быстрее и быстрее. Поле плывёт мимо нас.
- Убираем газ, - мягкий приятный голос Лобанова. - Хвост опускается. Вот костыль пошёл по земле. Держим направление!
Командир быстро работает педалями, предупреждая малейшую попытку самолёта уклониться. Самолёт катится на трёх точках.
- Держим направление до полной остановки. Вот и остановились. Заруливаем через правое плечо.
Назад к старту рулим по нейтральной полосе, не спеша. Он показывает мне, как надо рулить. И снова на старт.
- Теперь ты всё делаешь, а я помогаю.
Выполняю в той же последовательности всё сам, но чувствую руку командира на ручке управления. Он раньше меня реагирует на все отклонения самолёта от нормы. Успевает подсказывать:
- Так, так! Правую ногу! Правую! Энергичней! Хорошо!
На обратном рулении высказывает все замечания. Повторяем третью рулёжку. Хвалит. Выполнили четвёртую.
- Для начала хорошо. Отдыхай!
Какой отдых! Надо встречать и сопровождать, держась за крыло и помогать на разворотах очередному курсанту. При сопровождении слышу, что Лобанов поругивает Терещенко. Что-то неладно у него.
Когда все семеро курсантов выполнили по четыре рулёжки, наступила вновь моя очередь. Сажусь и слышу голос Лобанова.
- Выполняй всё, как выполнял.
Выполнил всё, как ранее. Выруливаю на очередной заход.
- Ну, как? Готов сам рулить?
- Готов! - задохнулся я от радости.
На старте он выходит из самолёта. Что-то мне говорит. Но я за рокотом мотора не слышу его слова. Он машет рукой, мол, пошёл.
Даю газ, поднимаю хвост, держу направление, выдерживаю на скорости. Потом опускаю хвост, жду полной остановки и заруливаю. Встретивший меня Журба, широко улыбается, и что-то показывает пальцами. Я его не понимаю. Заруливаю вновь на старт. Жду замечания. Лобанов заскакивает на крыло:
- Ты, что ж, сукин сын, хулиганишь?
Смотрю на него удивлённо, не понимая.
- Я же тебе сказал: сначала потихоньку, без подъёма хвоста.
- Я не понял вас, - виновато отвечаю, ожидая наказания.
- Не понял, не понял! Давай ещё одну.
- Без подъёма хвоста?
- Да теперь уж с подъёмом.
Выполнил. Меня высаживают. Лобанов протягивает руку:
- Поздравляю! Далеко пойдёшь, асс рулёжный.
Свободное копирование
