Ситуация тем временем становилась все более безвыходной. Я была готова вернуться в Баден, но, как объяснил Левисон, «официально вас здесь нет, и никто не сможет оформить бумаги на выезд». Я жила в сытости и уюте американской армии, хотя и была здесь призраком.
«Что же делать? Что делать? — возопил Левисон через неделю. — Как нам выпутаться?»
«У меня есть идея. Давайте позвоним во французское представительство в Гейдельберге; я поговорю с его главой».
Водевиль развивался по своим правилам. «Вы разговариваете с Жаком Круазе, — заявила я какому-то полковнику-французу, — военным корреспондентом, аккредитованном при генерале Кениге. Мне надо вернуться в Баден, но вы же знаете американцев, знаете, какой здесь царит беспорядок, недостает иногда простой вежливости».
Невидимый полковник урчал от удовольствия на обратном конце провода, слушая мои критические замечания в адрес американских союзников, а Левисон, понимая, что я говорю, схватил с камина китайскую вазу и угрожал бросить ее мне в голову. «Я в отчаянии, полковник, и решилась обратиться к вам. Быть может, вы будете любезны, так сказать, репатриировать меня в Баден при первой возможности…»
«Конечно, конечно, мадам. Завтра к нам идет машина. Где вы находитесь?»
«В отеле «Шлосс»».
«Хорошо, за вами заедут в восемь утра, если это удобно, и поверьте, я счастлив быть вам полезен…»
«Вы дьявол, дьявол», — промолвил Левисон.
«Признайте, вы этого заслужили».
И вот вновь зазвонил телефон. Говорил тот же полковник, но уже совершенно иным, ледяным тоном.
«Сожалею, но мне будет сложно выполнить обещание. Я узнал, что ваше пребывание там незаконно».
«Клянусь честью, нет, мне нельзя предъявить никаких претензий. Позвольте передать трубку господину Левисону, он подтвердит мою правоту».
На этот раз, разгневавшись, я прибегла к настоящему шантажу.
«Господин Левисон, я жертва американской неразберихи, но не хочу оказаться скомпрометированной в глазах французских властей. Или мы немедленно отправимся во французское представительство, и вы подтвердите мои слова, или по возвращении в Баден я расскажу эту историю своим читателям, и она их позабавит. Одно из двух, выбор за вами!»
Левисон пошел к французам и, разумеется, официально признал мою невиновность.
Назавтра он пришел попрощаться, принеся мне в дорогу сигарет и шоколада. «Возвращайтесь к нам, Жак, с настоящими документами, мы будем счастливы видеть вас здесь, но, умоляю, не пишите никаких статей!»
«Хорошо, несколько лет не буду. В конце концов, это же анекдот, — и не беспокойтесь, я вернусь…»
Свободное копирование
