1 мая
Атовмян взялся достать мне билет на трибуну на Красную площадь, чтобы видеть парад, но напутал, не достал и с конфузу скрылся на пять дней, что оказалось ещё неудобней, чем остаться на виду. Я наблюдал из окон угловой комнаты. В пять утра приехали танки. В девять пробовал выйти на площадь, но везде кордоны, трудно передвигаться, еле попал обратно в отель. Очень эффектно летели аэропланы, по моему подсчёту двести пятьдесят, но говорят шестьсот. Танки тоже шли с дрожанием стёкол, но говорят, один остановился прямо против трибун и ни вперёд, ни назад. Самое интересное: шествие демонстраций: у меня под окном две ленты (одна с улицы Горького, другая от Большого театра) сливались воедино в нижнем отрезке улицы Горького - от тротуара до тротуара. На Красной же площади, говорят, шли стеною по восемьдесят человек в ряд, и так с половины двенадцатого до половины шестого. Очень красивы сверху ярко-красные платки и шапки у женщин, которые иногда сменяются белыми и изредка цветными. Море знамён и плакатов, преимущественно красные. Бесконечное множество оркестров, которые играли то маршик, то что-то весёлое, то «Маруся отравилась».
В шестом часу манифестация кончилась и я отправился играть в шахматы к Гольденвейзеру. Давнишний противник, сильный; борьба делалась более пикантной из-за разности музыкальных воззрений. Парадные шахматы, подаренные Чертковым, сафьяновая доска. Первая партия шла ровно и складно, но вдруг что-то случилось: прорыв, в который устремились все мои фигуры - и Гольденвейзер быстро проиграл. Вторая тянулась без конца, Гольденвейзер получил даже опасный проход пешек, но я заставил все ходы и выходы, и в двенадцатом часу ночи выяснилось, что ничья.
Свободное копирование
