14 апреля
Москва в 9.45: Афиногенов, Мясковский, Держановский, Атовмян, Шебалин. Ясный день, тепло, хотя утром под кустами попадался нерастаявший снег. У Афиногенова действительно «Форд», но меня везут в превосходном «Линкольне». Удобный и спокойный номер в «Национале» из двух комнат, как в прошлый раз, хотя слишком много и пёстро наставлено. Все едут ко мне пить кофе. Разговоры, планирование моего времени, рассматривание привезённых нот. Понемногу все рассеиваются, идём с Атовмяном в Союз композиторов за деньгами для меня.
Жадно гляжу на Москву; возвращаюсь, ем в неприятном помпезном зале отеля, полчаса отдыха и иду к Мясковскому. У него некоторое усовершенствование в квартире, но всё же не умеет. Ничего не сочиняет. Он уже посмотрел корректуру первой части 5-го Концерта и успел после меня найти ошибку, правда только одну.
В сонате Горчакова относится со снисходительной недоверчивостью. Я играл ему «Chant symphonique», первый раз кому-либо, он хвалит, хотя некоторые кадансы находит чрезвычайно прямолинейными. Говорим о квадратности в форме и необходимости обновления приёмов при сочинении.
Иду к Раевским, что рядом; не знаю, кто выслан в связи с паспортным контролем. Нахожу Алёну, Катю и двух Уваровых. Шурик уже на Урале. Очень хорошее впечатление от Алёны, выросла, самостоятельная, разумно говорит.
Вечером на «Вступлении» в театре Мейерхольда, сам Мейерхольд в Ленинграде. Пьеса наивно-пропагандистская и хромает с театральной точки зрения. Кое-что интересное, выдуманное Мейерхольдом (пьяный инженер обнимает огромный бюст Гёте и беседует с ним на «вы»), но растянуто. Пальто я снял и положил на колени, в антракте требовали, чтобы я отдал в вестьер, я сказал, что да, но удрал в зал и в следующем антракте не показывался: читал письма Шурика с Урала, которые дала мне Алёна. «Вступление» заканчивается отъездом немецкого профессора в СССР, где настоящая работа, нет притеснений, джаза, пьяной буржуазии.
Иду ужинать в ресторан «Националя»: джаз, танцы!
Свободное копирование
