26 ноября
Мирский. Он как-то ничего не рассказал. Я про Афиногенова, он обещал подумать о сюжете. Концерт в час. В ложе столкнулся с Мейерхольдами, подчёркнуто бурная встреча. Зинка мила. Голованов исправил некоторые темпы. Концерт проходит по тому же расписанию, как вчера, и с тем же crescendo, но я бисирую «Мимолётностями». Гавотом и «Наваждением». Мясковский находит сходство развязки из «Игрока» с «Сечей при Керженце». Атовмян о двух телефонах из Ленинграда: банкеты, я - ненавижу, так и телеграфируйте. Мейерхольд везёт меня на своём «Форде» к себе выпить кофе и закусить. О спасительном телефоне в Ленинград: работаю. Звоню Айви Вальтеровне. Дома отдыхаю. Кучерявая: как отец умирал; был объявлен вредителем - причины неясны: её неудачное замужество; взгляд на жизнь; я стараюсь смягчить; даю денег; потом жалею, что мало: нет хлеба: картофель. Шурик, я проектировал обедать с Шалоном, но Шурик спешит. Про капризы Кати, а Шурик любит мир и ясность. Chalon доволен концертом, посылает телеграмму, мои услуги. Понравилась публика в ложе. Кормлю обедом: холодная осетрина, водка, шампанское, груши. Автомобиль везёт к Шебалину. Собрание композиторов. Кроме присутствовавших двадцать четвёртого: Фейнберг, Шеншин. Оборин. Мейерхольд, Шебалин. Я играю: Дивертисмент и 2-ю Сонату; затем прошу слова, принимаем с интересом, но без особого энтузиазма, с достоинством. Исполнение 11-й Симфонии Мясковского в восемь рук.
Красивые гармонии, много интересного, но как всегда не может отделаться от провинциального. Удираю не слишком поздно. Иду пешком. Белая зима.
Свободное копирование
