12 декабря
Пошёл на репетицию Стравинского, подсел к нему, к его партитуре.
В первой части здорово звучат аккорды, падающие в начале; хороши тромбоны внизу, стаккато аккомпанирующие хору, хотя эффект совсем не к Богу устремлённый, - проскальзывает какая-то инфернальность в лёгком порыкивании, сопровождающем пение псалмов. Фуга тонет сама в себе, в море переплетающихся голосов, и расплывается в неясность. Середина финала странная, но заключение хорошо, как и заключение первой части.
После репетиции завтрак.
Стравинский не останавливаясь ругает жидов. Больше всего попадает Мийо. Эйнштейн - «настоящий синагогальный жид». Хвалит мою игру на рояле. Рахманинов - пианист прошлого поколения.
Заходит разговор о Шопене. Я высказываюсь, что его надо бросить играть лет на пятьдесят. Сейчас невозможно слушать его чувственные эмоции. Надо подождать, чтобы они остыли совсем - через полвека Шопен будет восприниматься как Моцарт. Стравинский соглашается с готовностью.
Затем мы с Пташкой уезжаем в Париж.
Стравинский только что совершил большое турне по Германии, доставившее ему «большое удовлетворение».
Свободное копирование
