Октябрь
Дача стоит внизу у ручья, становилось сыро, и девятого мы переехали в Париж. Перед этим были у нас Набоковы (Набоков хвалил Andante из Квартета), затем приезжал Горчаков: неплохие сочинения, вернее, удачные моменты, тонущие в морях головной работы. Третьего выяснилось, что за неломанный Ballot ничего нельзя получить, так как экспертиза нашла, что это manque d'entretien. Вот тебе и страховка!
Двенадцатого я отправился в Берлин - концерт из моих сочинений по радио, впрочем, программка маленькая, час музыки и концерт закрытый, так что всё не так значительно, как кажется. Увертюру Оп.42 (первое исполнение в Германии) сыграли средне, клочковато; Дивертисмент - тоже первое исполнение в Германии, немного лучше, но не первый сорт. В Larghetto контрабасы детонировали в своей мелодии, поэтому к ним подмешивали то фагот, то рожок. Я играл 2-й Концерт, немного нервно, но ничего. Среди немногих приглашенных (Мария Викторовна, Лопатников) был также Дмитриеску, пианист, который играл его в концертах, и это смущало меня.
В общем пробыл я в Берлине четыре дня. Был с Марией Викторовной на концерте Бруно Вальтера, где меня заморила симфония Малера.
- Я не могу, я сейчас уйду, - говорил я Maрине Викторовне.
- Что вы, нам прислали билеты, увидят...
- Ну, хотите, я выползу?
Малер полон благородных порывов, выраженных несамостоятельной и третьесортной музыкой. В антракте мелькает Мери Бран, которая, оказывается, всё ещё существует. Вебер приглашает меня на чай и знакомит с Виноградовой, молодой композиторшей. Я её, впрочем, уже встречал лет восемь назад в Париже, когда Захаров попросил меня послушать её сочинения. Сочинения оказались очень провинциальными, под плохого Глазунова, о чём я и сказал ей. Виноградова ревела. Сейчас она сказала, что урок был жестокий, но пошёл на пользу. По её мнению. По моему - мало: в музыке есть проблески, но в слишком умеренной дозе. Её принял Кусевицкий в наше издательство, и, по-моему, зря. Композиторы нашего издательства разделяются на законных и незаконных детей Кусевицкого. Законные - это те, которые приняты с одобрения Стравинского и моего. Таковы Дукельский, Набоков. Незаконные - это те, которых Кусевицкий принимает по собственному вдохновению, не спросясь у нас. Такие обыкновенно оказываются вторым сортом и через несколько лет отсыхают, например: Фогель, Фёдоров, теперь Виноградова. Сама она очень милая, а муж её, Бик, очень интересно рассказывал, как он лазил на снеговые вершины.
Шестнадцатого, перед моим отъездом, у Марии Викторовны большой приём
В мою честь, много красивых дам и много начинающих талантов, очень почтительно на меня смотревших.
Семнадцатого я вернулся в Париж.
Конец месяца протёк без особых событий. Сувчинский слушал Квартет и сказал, что это «musique à rêver».
Двадцать девятого собрались Лифарь, Нувель, Ларионов и Гончарова. Я играл балет, кроме трёх недописанных номеров. Но либретто не выклеивалось. Хорошая идея - сколотить балет, исходя из балетной и музыкальной форм, но подогнать сюжет к этому скелету совсем не так просто.
Свободное копирование
