4 июня
Две длиннейшие телеграммы из Нью-Йорка от Владимира с просьбой, ввиду личной дружбы, разобрать, в чём дело с Колей Сидоровым, и, если можно, помочь; деньги будут возмещены, но ни копейки Татьяне и ни слова о Борисе. Вслед за телеграммой появилась Татьяна и, конечно, стала бурно тянуть с меня деньги. Мальчишка действительно арестован, нужен адвокат, нужны всякие взносы.
Вечером исполнение «Оды» Маркевича: хороший, небольшой оркестр, слова на Кокто. В снобистических кругах Парижа Маркевич нашёл поддержку и деньги для устройства концерта. Одни рады за него, других это злит. Во всяком случае, в концерте много лиц, которых привыкли видеть в дягилевских спектаклях. Сама «Ода» не плоха, но и не то чтобы очень интересна. Много хиндемитовских формул. В конце вечера вышел Дезормьер и сказал, что по желанию многих из публики «Ода» будет повторена - и повторил. Но ещё утром на репетиции было известно, что она пойдёт дважды. Маркевич подходил ко всем и спрашивал, как нравится. Я ответил:
- Посвятите её Бекмессеру.
Маркевич:
- Кто это, Бекмессер?
Я:
- Un poète.
Он ничего не понял. У Нувеля он тоже спросил:
- Как вам понравилось?
Нувель ответил:
- Менее, чем вам, - и потом всем хвастался своим ответом.
Нувелю не понравилось. Сувчинский, наоборот, восторгался, Набоков был эвазивен.
Свободное копирование
