5 февраля
Пошёл опять к Судейкину дошлифовывать вчерашний проект переделки.
Судейкин вдруг спросил меня:
- Считаете ли вы себя гением?
Я запнулся. Он:
- Я, например, - считаю себя.
Чтобы не уронить своего достоинства, я ответил, что, вероятно, тоже считаю, хотя тут же почувствовал, что можно было ответить как-то иначе. Вместе с Судейкиным мы вернулись ко мне - и я стал играть отрывки из «Огненного ангела». Он очень восхищался музыкой, хотя отметил, что рядом с замечательными местами есть невыносимые речитативы. Я сконфуженно объяснял, что опера начата десять лет назад, когда взгляды у меня ещё не установились, и что теперь я мало-помалу вырабатываю мой новый оперный стиль.
Вечером мы встретились у Mrs Kahn, которая, однако, не смогла достать Серафина, как хотела. Я всё же играл; она слушала внимательно и хвалила, но не думаю, чтобы она поняла как Судейкин, который даже указывал, какие куски лучше демонстрировать. Порешили, что надо дать Гатти сокращённое либретто, а Серафину клавир; когда же я вернусь из поездки в Калифорнию, устроить свидание. Вместе с Mrs Kahn поехали к Коханским, у которых сегодня приём в честь Орлова. Пташка была тем временем на его концерте с Дукельским и приехала из концерта. Среди присутствующих - Глазунов, Гречанинов, Зилоти, вся старая гвардия. Зилоти - прямо гоголевский тип. Глазунов подвыпил, охотно заговорил со мной, расспрашивая, ждут ли его назад в ленинградской Консерватории или же махнули рукой. По-моему, в массе не ждут; поэтому я не знал, что ответить, и в общем путал.
Свободное копирование
