3 мая
От Мейерхольда новый московский журнальчик с очень злобной статьёй про меня. Правда, там ругают и своих, даже коммуниста Рославца, но всё же: «В Прокофьеве видели гения, однако, каждое новое его произведение приносит разочарование... атмосфера охлаждения... искусство мстит за ложь...» и т.д. Конечно, статью строчил злюка и завистник, тем не менее, сопоставляя это с письмами Асафьева и Мясковского, ясно, что в России за эти два года меня оттёрли. Жаль, хотя не очень страшно: 3-й и 4-й Симфонии там не знают, «Игрока» и «Огненного ангела» тоже, «Блудного сына» тоже. «Вещей в себе» тоже. Все эти произведения должны придти на мою выручку.
Дирижировал. Но так и есть: чувствуется сердце. Этого не должно быть. Сразу начал работать против; уверен, что мне удастся победить.
Вечером были в симфоническом: первое исполнение Концерта для клавесина Пуленка. К своим маршикам он уже приучил, поэтому среди них можно найти кое-что очень милое, хотя всё же маршики одолевают. Я бы сказал так: клавесинная партия приятней оркестровой, совмещение же изредка удачно, чаще же плохо. Дягилев присутствовал с Маркевичем и бранил Концерт. Затем мы прошли в соседний зал, где молодой скрипач Бродский как раз играл мои две «Песни без слов», за которые публика неожиданно устроила мне овацию. Я зашёл к Monteux, который подтвердил своё желание играть 3-ю Симфонию, говорил о репетициях и придёт послезавтра ко мне слушать её. Кажется, он решил серьёзно взяться за меня. Я боялся, что он будет играть её неохотно или между прочим.
Свободное копирование
