29 апреля
Разбудил в девять часов телефон от княгини Шаховской, матери Наташи Набоковой, которой я написал вчера по просьбе Набокова. Затем длинный интервьюер. Пташка ушла покупать кружева с княгиней, а мы с Пайчадзе гуляли и завтракали. Звонил Нувель - он приехал специально на премьеру. Дягилев тоже, с Маркевичем (свадебное путешествие?). В восемь часов премьера. Проливной дождь. Едем: Пташка, княгиня и Нувель в одном такси, я и Пайчадзе - в другом. Настроение хорошее. Публика в театре нарядная и, кроме нескольких лож, театр полон. Пташка, я и Пайчадзе в ложе бель-этажа. Княгиня и Нувель имеют места в соседней ложе. Дягилев с Маркевичем сидят в третьем ряду. Полина почти выздоровела. Голос у неё и так не очень певучий, тут же он становится отрывистым и не всегда точным. Но и это приятно после абсолютного молчания на генеральной. Оркестр при наполненном зале звучит совсем иначе. Словом, всё ничего. Боюсь, что акт немного скучен, но сцена с баронессой Бурмергельм производит впечатление. В антракте забегает Спак и напоминает, что у меня остался клавир третьего и четвёртого акта, необходимый суфлёру. Я сам отправляюсь за ним в Grand Hôtel. Проливной дождь, но приятно проветриться. Успех первого акта небольшой, но он самый скучный, значит успех будет расти, это ясно, и настроение хорошее. Так и выходит. После третьего акта приходят Дягилев с Маркевичем и хвалят его. Я спрашиваю Дягилева:
- Ты, собственно, зачем привёз Маркевича? Показать, какую следует писать музыку, или наоборот, какую писать не следует?
Дягилев смеётся:
- Видишь ли, вопрос слишком деликатный. Позволь мне на него не отвечать. Больше разговоров об «Игроке» нет. Дягилев начинает справляться о лучшем ночном ресторане. Я предлагаю идти всем вместе в тот, что напротив La Monnaie, но Дягилев пропускает мимо ушей, желая, по-видимому, кушать в tête-à-tête с Маркевичем. Последний акт проходит неплохо, но в конце Полина недостаточно женственна. Во время объятий тушат свет, который затем зажигается слишком рано, что сбивает певицу. De Thoran её ловко ловит. После окончания их вызывают несколько раз. Многие в публике уже знают, где я сижу, и поворачиваются в мою сторону. Затем Алексей прямо со сцены указывает на меня. Весь зал поворачивается к нашей ложе. Я выхожу к барьеру и кланяюсь. Затем ухожу вглубь ложи, но публика продолжает аплодировать и скрыться некуда: ложа неглубокая, без аванложи. Я кланяюсь вторично и аплодирую артистам. После того, как аплодисменты стихли, мы идём за кулисы. Я обнимаюсь с De Thoran, поздравляю Полину и Алексея. Пайчадзе от имени издательства приглашает их ужинать, но все уже заняты, другие разошлись, третьим рано вставать. Ужинаем в нашей компании, пьём шампанское. Замечаем, что De Thoran, кое-кто из артистов и дирекции ужинают за другим столом. Странно! И если бы они все не были так милы, то можно было бы обидеться, но обижаться не хочется.
Свободное копирование
