19 марта
Долго спать не удалось: в шесть часов утра начал трещать звонок, как раз против моей двери.
Делал всякие мелкие дела: был у Putzeys'a (говорил о Пташке и Софроницком, получил чек), у Le Boeuf'а (о выступлении в симфоническом в будущем году), у Направника, сына дирижёра, у которого нотный магазинчик и дочка, изумительно напоминающая знаменитого дедушку.
В четыре часа отправился в Monnaie, как о том списались со Спаком. Я думал, что мне что-нибудь покажут или расскажут, но вышло наоборот: использовали они меня и заставили проиграть всю оперу. De Thoran следил по партитуре, Спака я время от времени просил переделать перевод, рядом же со мною сидел или второй дирижёр, или аккомпаниатор, который .уже подзубрил оперу, и всё время говорил мне: «Вы играете тут скорее, но это не написано... » и т.д. Если к этому прибавить, что я Бог знает когда играл «Игрока», а с французским текстом и совсем путался, то чувство у меня было препротивное.
Сыграв два акта, разошлись обедать, причём я взял с собою ноты, чтобы проглядеть, а вечером я доиграл остальное. Премьера назначена на двадцать девятое апреля, явно опережая Ленинград. Послал Асафьеву об этом открытое письмо на адрес дирекции, назвав последних зеваками, проворонившими премьеру. Хотел на открытке с видом Monnaie, но последний выглядит неважно, недостаточно эффектно.
Свободное копирование
