23 ноября
Так как Дягилев вернулся из Англии, то позвонил ему в Grand Hôtel и сказал, что почти написал балет. Дягилев страшно удивился и не поверил. «Но тогда это вышло... довольно плохо?», - спросил он и прибавил, что сегодня же приедет ко мне слушать. Днём я кое-что досочинял, подчищал и учился играть балет на рояле, а в пять часов ввалились Дягилев, Мейерхольды и Боровские. Мейерхольду я устраивал свидание с Дягилевым, а М.В.Боровской с Мейерхольдом. Дягилев был сегодня очень интересен, моложав и оживлён.
- Когда? - спросил он сразу у Пташки.
- Du jour au lendemain, - ответила она, и прибавила: - Какой у вас, однако, глаз, Сергей Павлович!
- Ещё бы, - сказал он. - у меня тридцать женщин на руках, вот уже двадцать лет подряд!
Потом он с необычайным ядом рассказывал о вчерашней Идкиной премьере, а затем я сплавил Мейерхольдов и Боровских в столовую пить чай и, закрыв двери, сыграл написанные отрывки балета Дягилеву. Ему чрезвычайно понравились первый и второй номера, обкрадывание и пробуждение блудного сына, и материал для возвращения, гораздо меньше «красавица» и её танец с блудным сыном; романовский же матлот он рекомендовал выбросить.
- Ты не замечаешь, что это два совсем различных стиля, - сказал он. - Теперь у тебя столько мягкости, а тогда ты вколачивал гвозди.
Не был придуман ещё конец балета. Я говорил:
- Конец здесь всё-таки задуман апофеозно, но апофеоза делать нельзя: надо найти какой-то нюанс.
Я предлагал применить тему из второй «Вещи в себе», которую я очень люблю. Дягилев не особенно соглашался:
- Надо проще, ласковей и мягче, - говорил он.
Да и я сам чувствовал, что предлагаемая мною тема, хоть и очень хорошая, но всё же не совсем то. Расстались мы хорошо. Дягилев уехал довольный балетом. Вечером, засыпая, я всё искал новую тему, чистую, ясную, и думал, что для иллюстрации евангельской притчи она должна явиться свыше. Около часа ночи встал и записал два такта.
Свободное копирование
