12-18 ноября
Всю эту неделю очень много работал над балетом, главным образом утром, но также днём и вечером. Сочинялось чрезвычайно легко, тем более, что я решил написать «Блудного сына» просто и не мудрствуя лукаво. Дягилев сказал на прощание:
- Твои фортепианные пьесы немного суховаты. Ты мне балет напиши попроще. Я так и решил. К концу недели выяснилось, что я перемахнул через половину, и что если удастся сохранить такой «тем жизни», то я накатаю всё в две недели. Это колоссально, но не надо забывать, что у меня целый ряд тем взят из листков, набросанных весною, а кроме того, для одного номера (рабы) взят «Матлот», написанный в 1925 году Романову (за который он, кстати, и не заплатил), и одна тема (для №2) из записных книжек того же года. Однако, мне всё-таки сочинялось очень легко.
Сочинение вытеснило из жизни все другие события, которые жались больше по вечерам.
Появился Мейерхольд, был мил. Через десять дней едет в Россию ставить «Игрока», которого хочет также продолжить в Берлине, где его, Мейерхольда, ангажируют. С другой стороны, от Большого театра письмо, что он не может больше платить тантьемы за «Апельсины» в долларах. Но на что мне рубли - и театру Пайчадзе должен был ответить отрицательно: не согласны.
Приехали Боровские, которые перенесли в этом сезоне своё местожительство в Берлин. Боровский в целом ряде концертов по Европе играл с успехом мои сочинения, а теперь ему чрезвычайно понравились две «Вещи в себе».
Один раз я играл в бридж и отыграл триста франков.
Звонил БНБ, но его телефоны вызывали такое раздражение со стороны Пташки, что я старался с ним не разговаривать. Пташка за последнее время очень отяжелела и нервничала, поэтому надо было её беречь. До события оставалось две недели.
Свободное копирование
