Сергей Прокофьев. Дневник - 2329

6     июня

Генеральная репетиция «Оды». Дягилев проработал до семи часов утра и в девять опять вернулся. И всё-таки не ладится. Колбу окончательно запретили. Министр: я вам искренне симпатизирую; но отчего не отменить запрещение; если она взорвётся, то всё разнесёт. От музыки то же впечатление. Я всё-таки думал, что Набоков талантлив, но не выписался, хотя я в нём менее уверен, чем в Дукельском. Дукельский отсутствует.

Днём корректировал клавир «Стального скока», награвированного с миллионом ошибок. Чтобы отдохнуть, отвёз Пташку в город и заехал в издательство за деньгами, но Пайчадзе не было, а Рахманинов беседовал с Конюс. Рахманинов был очень мил, но не встал, здороваясь (ему 55, мне 37 лет). Выглядел он довольно свежо, тысячи морщинок разгладились. Про мою толщину и я про отца (чахоточный, но в тридцать лет под семь пудов). Я тоже очень любезен, и Рахманинов разговорился: про моего сына, про американский копирайт и прочее.

Я:

-      А где же главный директор?

Рахманинов (желая польстить Конюсу):

-      Да зачем он вам, вот помощник директора.

Я:

-      Но с этого денег не получишь.

Рахманинов (оживляясь при слове «деньги» и смеясь):

-      Да, не получишь, не получить!

Вечер открытия Дягилевского сезона - «Стальным скоком».

Согласно элегантному дягилевскому стилю мне даже не дали приличного места, а страпонтен, который трещал. «Стальной скок» в слишком быстром темпе: противно, Дезормьер забывает темпы. Сцена не вся прилажена. Большой успех. Нувель зовёт выходить кланяться. Я упираюсь (не первое же представление). Затем иду, но путь далёк и я опаздываю. Дягилев: двенадцать минут аплодировали, а вы не могли выйти. Опять много комплиментов по поводу «Стального скока». А вот в России не имел успеха.

«Ода» идёт куда лучше репетиции, но есть скучные места (рамплиссажи[1] по заказу Дягилева, даже кто-то подсвистывает). Однако под конец успех. Набоков выходит, смущённо кланяется, и, видно от смущения, целует руку племяннице. Бесконечный антракт. «Свадебка» Стравинского. Такая сильная вещь, но все утомлены и проходит бледно.