25 февраля
Много заниматься не пришлось, так как отправился на репетицию Паделу, где давали отрывки из «Шута». Сначала я думал, что дирижирует René Baton и собирался не пойти, но звонил секретарь и сказал, что Вольф, мой приятель ещё со времени знаменитого метрополитенского фиаско. Вольф сообщил, что он очень старательно учил вещь с оркестром, и, действительно, звучало очень хорошо. Вернулся я домой очень довольный оркестровкой «Шута».
Днём диктовал письмо к Цейтлину, очень дипломатичное. Цель: нащупать почву у Литвинова, могу ли я вновь так же легко въехать и выехать, как в прошлом году! Обо всём этом надо было писать тонко и осторожно, дабы не сделать глупости, не сказать слишком много, но и не слишком мало.
Вечером проиграл весь третий акт «Огненного ангела» и получил большое удовольствие, даже взволновался. Когда я доиграл до конца, Пташка вошла в комнату и сказала: «Ну, ты, слава Богу, кончил». Это было для меня как ведро холодной воды. Но видя, что я обиделся. Пташка разъяснила, что сама она с чрезвычайным напряжением слушала, и это ей так действовало на нервы, что она рада была, когда я кончил.
Свободное копирование
