4 ноября
Утром не пришлось заниматься, так как было rendez-vous у Кострицкого, живущего на той стороне города. Зуб мой оказался и не чистым и не нечистым, словом, Кострицкий опять его временно закрыл и велел прийти через пять дней. Странный этот царский доктор. Как будто всё скорее хочет отвязаться от своего пациента, да к тому же и денег взять поменьше. Кто-то недавно прочёл в напечатанном дневнике Николая II: «Заходил к Кострицкому», и на другой день опять: «Был полтора часа у Кострицкого». Когда у Кострицкого затем спросили, часто ли у царя болели зубы, что он постоянно заходил к нему, Кострицкий гордо ответил: «Царь заходил не лечить зубы, а просто побеседовать».
Днём я работал и читал старый дневник. Опять много о Захарове - тем интересней было, когда он, Циля и Фрида пришли обедать. Было чрезвычайно мило, но Борюся сер. Расцвёл лишь, когда заговорили про рулетку, но ведь это мало после всего того, что он обещал в юности! Ещё расцвёл, когда Пташка после обеда пела Римского-Корсакова. Пташка пела им в первый раз и, видимо, понравилась им. Особенное удивление вызвали мои романсы: никак не могли понять, как это такую сложность можно петь с такою свободой. Послезавтра Борис и Циля уезжают в Голландию.
Свободное копирование
