31 июля
Оркестровал успешно, но сделал меньшее количество страниц, так как они были сложнее. В 4.30 поехали к Захаровым купаться. Но те, под предлогом, что мы запоздали (а мы вовсе не запоздали), уже пошли на пляж и выкупались. Так как я шутя сказал, что мы поедем купаться домой, Борис и Цецилия вновь одели мокрые костюмы (Циля, блистая своей девичьей фигурой) и мы все полезли с мячом в воду, которая сегодня в первый раз была довольно тёплая. Я спросил Цилю, как дела Бориса. Она ответила: «Сегодня выиграл», и прибавила: «Потому что вовсе не ходил в казино». За обедом Борис рассказывал про их жизнь в Петербурге во время большевизма и про их бегство, очень похожее на бегство Башкирова, тоже на лодке вокруг Кронштадта в Финляндию, но Башкиров рассказывает помпезней и с большим нажимом на всякие ужасы. Когда они зашли как-то к Глазунову, его мамаша жаловалась на большевизм: «Даже детское бельё приходится мыть дома!» Детское бельё - это бельё Глазунова, которому в то время было шестьдесят.
Возвращались мы в одиннадцатом часу вечера в автомобиле с приключениями. Потухли фонари среди дороги - значит, налетай кто хочет, ибо ночь была тёмная. Затем фонари зажглись, но вышел бензин и автомобиль остановился. Приходилось бегать за бензином, по счастью всего лишь за версту. Когда в одиннадцать добрались домой, то Mémé и Грогий ждали у ворот.
Свободное копирование
