7 июня
В восемь утра «осветительная» репетиция. Дягилев работал до половины четвёртого ночи, а Якулов до семи, но в полдевятого Дягилев уже был снова. Позавтракал дома и в половине второго оркестровая репетиция, в три часа оркестр со сцены. Оркестр играет слабо: утром репетиция у Кусевицкого, вечером спектакль, Дезормьер утверждает, что вечером будут играть хорошо. Как я рад, что не дирижирую. Репетиция до пяти, но затем остаются до семи, прилаживая к музыке движение колосников и освещение. Еду обедать и возвращаюсь к девяти часам. Дягилев не обедал, не брился и не оделся. Пташка тронута и просит позволения его поцеловать, что он принимает с удовольствием. В ложе: Кусевицкий, Сувчинский, Пайчадзе, Дукельский - защищать на случай нападения. Изумлён программой. Хореография Мясина: местами изобретательная и сильная, местами неприятная, неуважение к музыке: форте и пиано, контрапункт балета, но по четыре или восемь, между тем как я ухожу от квадратности. Первый акт вижу, в сущности, в первый раз. Оркестр играл недурно, но без общей силы. К концу образуется подъём, вышедший и у Мясина, и у Якулова, и у меня - и это создаёт успех. Я иду кланяться, не торопясь (не будет ли политических свистков - но нет). Четыре вызова, большой успех. В антракте масса восторженных: Прюньер, Рубинштейн (я - ваш раб), Танцман, Кусевицкий, но не Стравинский. В конце антракта Фатьма Ханум угощает шампанским, Пташка, Mme Пайчадзе. Возвращаемся, когда начиналось. Кохно и Дукельский объясняют стычку о мюзик-холле с Кокто (все уже это видели в мюзик-холле - наоборот, это нисколько не мюзик-холл, а ваша попытка ввести мюзик-холл кончилась, ибо публика приветствует это). Дукельский почти счастлив. Я смущён. Иду к Дягилеву. Второе появление Кокто, его вид, просьба о пощёчине. Я готов ударить. Дягилев выводит. Пайчадзе и Сувчинский нас охраняют. Чествование Григорьева, появление Стравинского, принимаются за моё чествование. Ужин с Дягилевым, о брудершафте, третий раз.
Свободное копирование
