По переезде на Troyon моя работа по оркестровке четвёртого акта пошла вовсю: нередки были дни, когда я наоркестровывал до пятнадцати будущих страниц партитуры. Горчаков остался жить в отеле, но утром являлся ко мне и садился за работу над партитурой четвёртого акта. Пишет медленно, но ошибок мало, особенно если сравнить с безголовым Лабунским. Я окончил оркестровку четвёртого акта двадцать пятого ноября, но Горчаков от меня отстал, ибо я летел стрелой.
Двадцать четвёртого ноября мы праздновали у себя новоселье: были двое Самойленко, двое Пайчадзе и Мария Викторовна (Боровский был в разъездах). Выпили шампанского и весело провели вечер. Был у нас ещё А.Н.Бенуа, который благополучно вернулся из России, где всё оказалось совсем не таким страшным, как казалось при отъезде из Парижа. Рассказывал много интересного, был мил как всегда. «Конечно поезжайте, - говорил он, - вас там никто не тронет».
Из других событий можно отметить лекции Карсавина о Евразийстве, очень интересные. Мы ходили туда несколько раз по приглашению Сувчинского. Там же я познакомился с Мариной Цветаевой, но дальше нескольких слов разговор не пошёл. Были мы два раза у князя Bassiano, плохого композитора, но очень милого человека, итальянца, женатого на богатой американке. У них отличная вилла близ Версаля, и каждый раз они присылали за нами автомобиль. Я не очень люблю выезжать в «монды», но эти люди были на редкость приятны, кормили замечательными завтраками, привозили и отвозили, - и я ездил туда с удовольствием. Кроме того, там бывали Сувчинский, Карсавин и другие евразийцы.
Свободное копирование
