Сергей Прокофьев. Дневник - 1937

5     июня

Утром в наш отель ввалился Дукельский, который весь сезон был в Лондоне. Новые ослепительные костюмы, дорогие рубашки, красивые галстуки, но, кажется, мало новых сочинений: несколько страниц второго балета (я смеюсь: посвящённый Дягилеву и два такта музыки - вот и всё), да и три романса, из которых он уже кое- что наигрывал раньше. Увидев в нашем отеле молодую американку, Дукельский сейчас же вынул монокль и принялся её пристально рассматривать. Мы упрашивали его не портить нашу репутацию в отеле. Был ещё Романов, с осени не дававший о себе знать. «Трапеция» шла в Штутгарте и других немецких городах, а затем в Турине. Я нахожу, что больше её в этом виде давать нельзя: это игра на провал. Надо оркестровать для нормального оркестра, прибавить ещё номер, построенный на материале из увертюры и одного из квинтетных номеров, и совершенно переработать сюжет. Теперь Романов приглашён балетмейстером в Ла Скалу и проектирует поставить там «Шута». Курц, его дирижёр, сообщает мне некоторые поправки, которые он советовал бы сделать в Квинтете (по части оркестровки). К удивлению, их совсем мало и они незначительны. Вечером на Дягилеве. Дают «Зефира и Флору». Дукельский сидит радом с нами и хватается за голову от дурного исполнения. По последней традиции Дягилева музыку теперь репетируют мало. Сегодняшнее исполнение настолько плохо, что даже нельзя разобрать, удачны ли переделки, внесённые Дукельским в партитуру. Но всё же я склонен думать, что даже при хорошем исполнении оркестровка Дукельского будет звучать как плохой Брамс, и на фортепиано этот балет выходит много лучше. Брак прибавил две новые декорации к прошлогодним, но они мне мало понравились. Когда в антракте мы прогуливались с Дукельским - последний во фраке, цилиндре, белых перчатках и с тростью, то Мийо, пришедший в пиджаке и мятой рубашке, за спиной Дукельского присел и начал хохотать над ним как сумасшедший. Я случайно обернулся и Мийо, смутившись, смолк. Пташка беседовала с Прюна и его женой; ей втайне хочется, чтобы Прюна сделал её портрет. Он очень удачно написал Mme Мийо.