4 апреля
Боровскому удалось найти Муратова, писателя и корреспондента, который отлично знает и любит показывать Рим, и он всё утро водил нас то по старинным улицам, то мимо дворцов, то на вершину, где испанская академия и очаровательный маленький храмик во дворе, где по преданию распят был апостол Пётр. Оттуда вид на весь город и мы считали семь холмов, на которых построен Рим. Дальше мы пришли к собору Св.Петра, невероятно огромному внутри. Говорят, он вмещает до тридцати пяти тысяч человек. И опять противоречивые чувства: с одной стороны - великолепие собора и удивление перед мощью католицизма как организации, с другой стороны - какая-то гниль в корне этой организации, когда налево от алтаря Муратов показал гробницу одного из пап, у подножия которой скульптура обнажённой женщины, моделью для которой скульптор выбрал любовницу этого папы. Да и алтарь - барокко - мне не понравился: какое-то адское пламя с папскими фигурами, вьющимися в нём. Муратов развивал мысль, что сила католицизма в безбрачии духовенства. Не важно, что иные аббаты грешат, важно, что у них нет семьи, нет привязанности, что аббат чувствует себя солдатом своего дела, носителем известной миссии.
Оказывается, что мой концерт оттого перемещён на седьмое, что сегодня исполнение «Царя Давида» Онеггера, которое, в свою очередь, было перемещено из-за взятия зала правительством под какую-то демонстрацию. Это уже второе исполнение «Давида», а так как первое имело огромный успех, то принесли в жертву меня, отодвинув с праздника на будни. Кроме того, главный дирижёр Молинари, с которым я играл одиннадцать лет назад, так занят «Давидом», что дирижировать мне будет молодой Rossi. В общем, по отношению ко мне свинство. Нам прислали билеты на сегодняшнее исполнение «Давида», но мы решили не идти.
Свободное копирование
