29 января
Днём мой первый концерт с Бостонской Симфонией. Зал весь распродан. Пташку посадили рядом с Натальей Константиновной, на место Слонимского, а Слонимский стоял за кулисой. Я не волновался. Это Клейн. Какое облегчение! И насколько лучше я играю! Это тем более замечательно, что к Клейну я пришёл за другим - голова и блохи, и просто желание поучиться у него, но он сказал, что это всё страх, и действительно излечил меня от страха. Кусевицкий отметил улучшение в моей игре. Он был вообще очень мил: вывел меня на эстраду, как бы представляя публике, затем аплодировал после каждого номера и в конце; оркестр тоже; вызывов пять, - по мнению Кусевицкого. это самый большой успех солиста за сезон. Но главное, что я играл так спокойно. После концерта поехали к Кусевицким, у которых обедали и провели вечер. Я говорил с Натальей Константиновной об издании книги Асафьева, а с Сергеем Александровичем об исполнении симфонии Мясковского. Пытался получить разрешение на гравировку моей следующей партитуры, но до мая никаких новых гравировок не будет, пока не распутают дела после Эберга. Слава Богу, хоть идёт работа над партитурой и материалом сюиты из «Апельсинов», и над новым изданием романсов Ор.23.
Обдумывали с Кусевицким купюры в «Божественной поэме»: эта вещь невыносимо длинна. Я предложил удалить нарост в первой части, между концом репризы и кодой, и некоторые тягучие места в финале, ибо тягучих мест уже достаточно во второй части (несмотря на купюры, сделанные Кусевицким).
Свободное копирование
