5 января
Третий тихий день. Хочется начать что-нибудь сочинять, и потому телефон Идки, не говоря уже про финансовую сторону, крайне желателен. Вспомнил, что у меня не переписана начисто каденция из 2-го Концерта, и занялся ею. Прочёл брошюру Сабанеева о Скрябине. Какой жуткий безумец! А вдруг он был прав? А вдруг его безумие было возможно, - но там, где-то в запредельном, шла тоже борьба, и в пылу борьбы его оттуда срезали невидимой стрелою?! Но всё же мне Скрябин сейчас далёк и ближе мне Стравинский, полнокровный, со своей изумительной техникой. Всегдашний вопрос: что более настоящее для художника - идти в глубь своего мастерства или в ширь космоса? Скрябин или Стравинский? Оба, соединённые воедино!
6 января
Четвёртый тихий день, даже чуть монотонный, так как нет настоящей горячей работы. Переписывал и доделывал каденцию. От Б.Н. письмо из Oberammergau: мама настолько слаба, что её привезти нельзя. Сложная задача: ехать туда и сложно, и дорого, и нет реальной пользы. Не ехать, когда мать при смерти - тоже неладно. Мучительно обдумываю, как быть.
Свободное копирование
