14 февраля
В восемь часов из Марселя. Поезд рапиден и народу мало. С интересом читал французские газеты: после германских мне интересно было узнать французские – о занятии Рура. По-моему, это бульдожья хватка и французы не намерены разжимать челюстей.
После довольно энергичной езды остановка в каком-то маленьком городке у границы и затем в семь часов в Испании. Я чувствую огромную симпатию к Испании, но был предупреждён, что на границе придерутся. Кстати, мой поезд не имел корреспонданса - так что было достаточно времени на объяснения. Так и есть: визы оказалось мало, пришлось телеграфировать в Барселону и задержаться. Я сначала огорчился, но потом, помня, что это уже такая печальная традиция с русскими со времени большевизма и что в своё время здесь были задержаны и выходили из себя и Кусевицкий, и Жанакопулос, и Ларионов, - я решил не обращать внимания и дождаться телеграммы из Барселоны, которую обещали завтра к полудню. Тем более, и чиновники были милы, и сами очень огорчились, и вероятно, даже пропустили бы, если бы я лучше говорил по-испански и смог бы пустить в ход красноречие. Пока же, зная по-испански полтора слова, я что-то плёл на смешном итало-французском наречии. В девять часов я отправился в отель спать.
15 февраля
Хорошей стороной моей задержки было то, что я отлично выспался: с девяти до девяти. Если меня пропустили бы сразу, то пришлось бы выехать в четыре часа утра и изломать всю ночь. Так как чиновники велели мне явиться к двенадцати, то утром гулял по залитому солнцем городку и смотрел на тёмно-синий залив, вдававшийся в городок из Средиземного моря. Странное положение: в Барселону меня не пропускают, а между тем я разгуливаю по Испании как угодно. Значит верят, что я есмь я и есмь личность лояльная. Но тогда зачем меня держать? А если я подозрителен, то нельзя мне давать такую свободу, иначе я и без паспорта могу пробраться, куда мне следует. Непоследовательно.
В двенадцать явился к чиновникам, но ответа из Барселоны ещё не приходило. Были любезны, просили садиться. Предложили зайти полчетвёртого. Настроение начало портиться. Зашёл полчетвёртого. Телеграммы нет. Я предложил задержать мой паспорт и отпустить меня в Барселону без него, обещая через то же место через пять дней проехать обратно. Улыбались, сочувствовали, объясняясь между собой и ударяя по моему паспорту, говорили «stupido». Наконец поручили мою душу какому-то чиновнику (а может быть, сыщику), предложили сесть в подошедший экспресс на Барселону и доехать до следующей остановки, где помещался комиссар. Забрав вещи, вместе с чиновником, который, положим, деликатно всё время куда-то эклипсировался, я в великолепном экспрессе доехал до Figueras, и там с ним же отправился через весь городишко в полицейское управление. Там мне предложили сесть, а паспорт куда-то унесли. Затем явились и сказали «passo», т.е. «номер прошёл», проводили до вокзала, поздравили и я с подошедшим почтовым поездом уехал в Барселону, очень довольный, что, наконец, отвязался от этих отрыжек большевизма. В Барселону я приехал поздним вечером, ужасно усталый, и сейчас же лёг спать.
Свободное копирование
