2-15 января
Второго в полдень Фру-Фру уехала в Нью-Йорк, а накануне уехала туда же Кошиц. В Auditorium'e стало тише. Я очень мало куда показывался, читал, обдумывал сюиту из «Трёх апельсинов» и несколько отдыхал от шума предыдущей недели.
Пятого состоялся второй спектакль под управлением Смоленса. Я сидел с Готлиб в последнем ряду партера, откуда видно и слышно очень хорошо. Но здесь (а может и в большинстве мест этого театра) оркестр и особенно струнные звучат чрезвычайно слабо. В результате особенный эффект, вероятно, похожий на эффект Байретского театра, где оркестр нарочно упрятан. Певцов было слышно идеально: каждую ноту, каждое слово, зато те места, где царствует оркестр, выходили слабовато, например Инфернальная сцена была менее грозна, чем я хотел бы, и в конце Марша не слышны были струнные. Я сначала волновался в трудных местах - хорошо ли они пройдут, - а потом махнул рукой: пусть Смоленс справляется, я же буду слушать. В Прологе хор держался скверно (чёрт бы побрал этого Коини). Первый акт имел сдержанный успех, во втором - Марш, смех Принца и проклятие Фаты вызвали аплодисменты, а в конце я выходил несколько раз раскланиваться. Третью картину третьего акта я слушал с той точки зрения, что длинна она или нет, но вынес впечатление, что нет, не длинна: она кажется длинной только для тех, кто не понимает её музыки. Во второй картине четвёртого акта опять катавасия с беготнёй и исчезновением Простаков. Негодяй Коини. Успех меньше, чем на премьере, но стойкий, и театр полный, даровых билетов почти совсем не давали. Смоленс дирижировал хорошо.
Свободное копирование
