Сергей Прокофьев. Дневник - 1417

23   ноября

Свободный день, можно было хорошенько поучить Концерт. В два часа я проигрывал его Стоку, чтобы он знал темпы. Сток хвалил Концерт и через пять дней проиграет его с оркестром, причём просил меня быть готовым хоть как-нибудь играть фортепианную партию. Вот тебе и раз, а я ещё не готов!

Днём, когда я зашёл к Кошиц пить чай, она стала говорить про спиритизм и прочла мне Credo[1], про,диктованное ей на одном из сеансов. Я обратил внимание на то, что во всех словах была буква «с», иногда несколько раз в одном слове, а если не «с», то «ш», что давало шелестящий оттенок всей фразе - форма поэзии, столь воспитанная Бальмонтом. Затем Кошиц заинтересовалась, кто мой покровитель, и, не долго думая, села за свой спиритический столик. Она села на ковёр, протянув ноги и прислонясь к кровати, поставив низенький, лёгкий столик над коленями и положив на него обе ладони. Через несколько секунд столик пришёл в колебание. Я сидел напротив на диване, развалившись, но мне не хотелось менять позы. Кошиц стала читать азбуку. Столик приподнимался и склонялся к ней, а затем медленно шёл назад, падая при какой-нибудь букве. Это можно было делать нарочно, но я охотно допускал, что колебания стола происходили независимо от воли Кошиц. Первое слово начиналось «напара...». Я решил, что будет «напрасно», но вышло «направо». Кошиц, как бы читая мои мысли, воскликнула: «Я думала будет «напрасно». Фраза оказалась: направо от тебя стоит Учшикай (покровитель Коши, живший под этим именем в V веке по Р.Х.). После нескольких вопросов подготовительного характера Кошиц спросила, кто мой покровитель. Ответ был: Учшикай. Кошиц пришла в дикий восторг, что, во-первых, у нас общий покровитель, во-вторых, что у меня такой хороший покровитель. Кошиц прибавила: вот видишь, он был в одном из воплощений Шуманом. Я тогда спросил (но не обращаясь с вопросом к столику, а скорее к Кошиц), почему такой, по-видимому, совершенный человек, как Учшикай, в последующем воплощении был столь несовершенен, как Шуман? Кошиц повторила вопрос столику и ответ был такой: Учшикай не был совершенен. У меня явился новый вопрос: если Учшикай не был совершенен и Шуман тоже, то каким образом он является в виде покровителя? Но я ещё не успел сформулировать моей фразы, как столик резко качнулся три раза. Кошиц сказала: «Требует алфавит» и стала читать его. Фраза была такова: что я сначала должен ознакомиться с теософической литературой, а затем задавать такие вопросы. Т.е. меня поставили на место: не лезь с рассуждениями, когда не знаешь, о чём говоришь. Затем последовала ещё одна фраза, обращённая ко мне: «Если хочешь слушать меня, развей свою душу верой и чтением (теософии)». Я сказал: но я как раз не хочу этого (т.е. слушать его). Я имел в виду, что мир передо мною достаточно светел, чтобы я рискнул броситься в бездну сомнений спиритизма. На что последовал удивительный ответ: «Сергей, ты ещё меня не чувствуешь, но я скажу тебе словами твоего поэта - «помни меня!» На этом сеанс окончился. Я вернулся к себе, поражённый, главным образом, последней фразой. Можно отрицать всё происшедшее, но красота этой фразы остаётся ценностью несомненной!