Двадцатого Vera Janacopulos пела в своём концерте «Гадкого утёнка», только что ею переведённого на французский язык, Ахматову и две песни без слов. К сожалению, я не мог присутствовать, так как дирижировал третий спектакль «Шута», и мы съехались только потом, за ужином. Утром в этот день, когда я репетировал с Иовановичем, который аккомпанировал Vera мои вещи, последний случайно обронил: «Третьего дня, на вечере, я встретил Нину Мещерскую. Она сказала, что непременно будет и сегодня». Где - на исполнении «Гадкого утёнка» или на «Шуте», так как оба имели быть сегодня? Скорее, на «Гадком утёнке». Однако дирижируя вечером, я несколько раз вспомнил, что, может быть, она в зале.
Двадцать третьего состоялся последний спектакль короткого сезона Русского балета. Этот спектакль был весь посвящен балетам Стравинского, и я в первый раз увидел «Sacre». Впечатление было огромным, я был прямо потрясён и от души обнял Стравинского. С успехом «Шута», которому всё время противопоставлялась несколько поблёкшая «Жар-птица», и слушая всё время от друзей, что теперь Стравинский выбит «Шутом» из седла и с досады щёлкает зубами, я как-то стал недооценивать Стравинского. Сегодня он вновь встал в моих глазах во весь свой рост.
После этого спектакля все стали разъезжаться из Парижа. Труппа спешила в Лондон. Мне раньше очень хотелось, чтобы Дягилев взял меня в Лондон дирижировать премьерой «Шута», но теперь я чувствовал такую усталость, что стремился только в Rochelets. Но Дягилев только переговорил со мной о купюре и о слитии пятой и шестой картины, про Лондон же ни слова. Б.Н. тоже всё время рвался в деревню, так как здесь, по его мнению, мы совсем не виделись. Однако он оказался неготовым: и надо доктору показаться, и с кого-то деньги получить, словом, двадцать шестого выехали мама и я, двадцать седьмого Linette, а Б.Н. завяз ещё на неделю.
У Linette событие: до сих пор она занималась пением у Литвин, которая была очаровательна, но недостаточно внимательна. Теперь она перешла к Calve, одной из знаменитых французских певиц. Между прочим, проведя апрель в деревне, Linette много пела и я занимался с нею тоже, и голос её вырос прямо преудивительным образом. Calve приглашает её к себе в chateau заниматься. Придётся в июне расстаться с Linette на три-четыре недели. Очень досадно, но важно, чтобы Linette наладила свои отношения с Calve, которая как никто заботится о своих ученицах и прямо создаёт им карьеру. Я же очень забочусь, чтобы Linette стала на самостоятельную и независимую дорогу.
Linette тоже очень не хотелось расставаться, по приезде в Rochelets очень огорчалась предстоящей разлукой и была невероятно мила и нежна. В деревне тепло, даже жарко, цветы исчезли. Вместо них на кустах jeunets какие-то гусеницы, выделяющее слюни, которыми залиты целые рощи кустов. Я чуть-чуть отдохнул, но вскоре принялся за 3-й Фортепианный концерт и прикончил вариации.
Свободное копирование
