9-21 февраля
Девятого вечером, после спокойного и приятного переезда, остановились в Шербурге, где выгрузили кучу пассажиров и тьму багажа, а десятого утром бросили якорь в Southampton'e.
В полдень я был уже в Лондоне и отправился в Hotel National, где мы условились съехаться с Linette. Но приедет ли она или нет, я всё ещё не знал, так как положительного согласия от неё не получил. Может она уже была в Лондоне? Может, меня ждало письмо от неё? Ни того, ни другого. Так как все поезда из Парижа приходят между шестью и восемью вечера, то к этому времени я уселся в вестибюле отеля и стал ждать. Однако вместо Linette пришла телеграмма, что Linette приедет завтра. Значит, приедет! Я не был уверен в том до сих пор.
На другой день я её встретил на Victoria Station, очень хорошенькую в её серой шубке, и мы поехали в National. Это большой, но очень странный отель. Комнаты были крошечные и все одинаковые. А если побольше, так называемая двойная, то страшно дорогие. Поместиться в одной комнате мы не решились (в Америке бы без разговоров вытурили), и потому у Linette была большая комната, а у меня маленькая напротив, в которой я ни разу не ночевал, но аккуратно каждый вечер мял постель для фасона.
Время нашего пребывания в Лондоне определялось получением французской визы, о которой я немедленно послал Стравинскому телеграмму и получил ответ, что всё будет сделано. Как бы то ни было, паспорт был провизирован мне лишь спустя десять дней, но мы их отлично провели с Linette. Правда, прокутили мы пятьсот долларов, т.е. четверть всего моего состояния, зато и я оделся, и Linette оделась - никаких покупок на полгода вперёд.
Я рассчитывал встретить Коутса, который на Рождество побывал в Нью-Йорке и имел там бешеный успех, получив приглашение на будущий сезон. Мне хотелось устроиться с ним, чтобы играть в Нью-Йорке 3-й Концерт. Насчёт Лондона у меня не было перспектив. Covent Garden был заперт со времени краха прошлым летом. Довольно скандально: самый большой город в мире, и без оперы! Однако Коутса в Лондоне не оказалось: уехал с оркестром на гастроли в провинцию. Досадно.
Кусевицкий, который был в Лондоне, сказал, что он готов печатать мои сочинения, и даже в большом количестве, но гонораров платить не может. Зато предлагал 50% с продажной цены. Он сказал, чтобы те три тысячи франков, которые я ему должен, я послал в издательство в Берлин, и на эти деньги немедленно начнут гравировать мои Ор.31 и 32. Итак, вместо гонорара за сочинения, который я рассчитывал иметь в размере тысяч тринадцати франков, надо платить три тысячи франков. Но 50% - огромный процент и очень уж надо было толкнуть в печать мои сочинения. Поэтому я согласился, и он забрал «Бабушкины сказки» и Ор.32.
Двадцать первого февраля я наконец получил визу (Linette, как испанка, уже имела давно) и в тот же вечер мы выехали в Париж. Провели ночь на пароходе, а утром проснулись в Гавре, на французской территории.
Свободное копирование
