21 января
В сущности вчерашним разговором с Морин и кончились все мои чикагские дела. Апельсинный вопрос явно откладывается до Нью-Йорка. Был я у Карпентера. Он бродит больной и слабый и ничего нового про Гарден и перемены не прибавил. Выяснил я только, что, пожалуй, вопрос об «Апельсинах» с Мэри Гарден лучше поднимать через Бакланова, чем через Морин, так как Бакланова она очень любит, а с Морин у неё бывали стычки. А так как в настоящий момент Мэри упивается властью и мечет громы направо и налево, то лучше подъезжать к ней мягко. По этому поводу я пытался найти Бакланова, но он где-то болтался и пришлось отложить свидание до Нью-Йорка. Заходил на симфонический и видел Стока. Он сказал, чтобы я не забыл про новую симфонию для будущего сезона. Я ответил, что к будущему сезону будет новый фортепианный концерт.
Вечером я отправился в Нью-Йорк. Кстати, Готлиб совсем наладил для меня концерт в Чикаго на тридцатое января и телеграфировал об этом в Los Angeles, но в телеграмме вместо «Sunday Jan Thirtieth» переврали на «thirteenth». Так как тринадцатое января не воскресенье, то я посмотрел календарь и увидел, что воскресенье - тринадцатое февраля и ответил, что не могу ждать так долго. Досадно.
22 января
Сегодня опять целый день в вагоне. Так как выехав вечером из Чикаго я всё равно с самым скорым поездом попадал в Нью-Йорк только к ночи, то я взял медленный, который привезёт меня через две ночи в семь часов утра. Сберегаю десять долларов за скорость и ночь за отель. Это полезно при ещё не выяснившихся финансовых обстоятельствах и при ужасном падении франка. На Новый год за доллар давали семнадцать, перед отъездом из Los Angeles шестнадцать, а в Чикаго только пятнадцать. Так всегда, когда надо покупать.
Свободное копирование
