13 мая
Встретил у Janacopulos Иовановича, того, кто лет двенадцать тому назад первый должен был играть мои сочинения, и с которым мы на эту тему поссорились. Потом мы помирились, а теперь он, услышав кое-что из моих пьес, сказал, что это лучшее, что создано в современной музыке. До него дошли сведения, что бедный, милый Николай Васильевич Андреев умер от сыпного тифа, а его жена и Борис Верин пробрались в Крым. Я страшно рад, что Борису Верину удалось спастись из Петрограда и вполне допускаю, что Анна Григорьевна вызвала его, но, конечно, и Крым не спасение от ужасной эпидемии. Что до милого Николая Васильевича, то мне ужасно жаль этого человека с его прелестной улыбкой и его удивительно мягким характером. А скольких придётся не досчитаться. Да! На тех близких и друзей, которые в России, надо ставить чёрный крест и считать воскресением появление тех, которые уйдут из-под этого креста...
Сегодня на улице, на том же месте, я, по-моему, опять встретил Нину Мещерскую. На этот раз она казалась совсем маленького роста, не изменившейся, в светло-коричневом костюме, большой чёрной шляпе, очень милой и глядела прямо на меня. Если это она, то отношения наши ясно установлены, так как я не поклонился. Если не она, то я нисколько не удивлюсь, ибо у Нины тип француженки, а я никого никогда не узнаю и мог принять другую за неё.
В половине одиннадцатого вечера я должен был встретиться в Гранд отеле с Хейфецем, который тоже приехал из Америки, и вместе отправиться по разным кабакам, но в Париже отели запирают в десять и потому мы друг друга не нашли.
После американок француженки милы, изящны и любезны.
Свободное копирование
