7 мая
Дягилев в Париже: завтра его первый спектакль. Я до сих пор не знал об этом и очень обрадовался, что он здесь и процветает. Утром отправился разыскивать Сталей, но к чрезвычайному моему удовлетворению они только сегодня или завтра приедут из Рио. Затем разыскал Самойленко, с которым нежная встреча и вкусный завтрак в одном из гурманских ресторанов. После Америки французская кухня была восхитительна. После завтрака зашёл в Grand Opera и узнал адрес Дягилева, которого и нашёл через десять минут в Hotel Scribe. «Серёжа Прокофьев приехал!» - закричал Дягилев и мы расцеловались, а затем и с Мясиным. Оба, по-моему, мало переменились. Дягилев говорит, он в ответ на моё письмо (полтора года назад) послал телеграмму, звал меня в Лондон, но не получил ответа. Мой балет он готов ставить как только будет готова партитура, но обязательно в моём присутствии. Декорации и костюмы уже давно сделаны Ларионовым и очень удались.
В восемь часов вечера мы встретились за обедом, плюс Стравинский, с которым тоже расцеловались и вообще встретились очень горячо. Про Стравинского ходили слухи в Америке, что он почти в нищенстве, но теперь он окреп, был оживлён и пил алкоголь с увлечением. Говорил, что я единственный его любимый русский композитор из живых, и советовал мне печатать сочинения у Честера в Лондоне.
Я страшно был счастлив снова быть в компании Дягилева и Стравинского, хотя это не мешало во многом расходиться и с остервенением пикироваться, когда они признавали только ярко-национальную музыку и отрицали Скрябина как композитора и оперу как форму.
Свободное копирование
