17 апреля
Так как от Чикагской оперы письмо с указанием, что они истратили сто тысяч долларов на мою оперу и с просьбой начать скорее процесс, если я намерен начинать таковой, чтобы они не делали новых трат, то я ездил к Purrington'y советовался об ответе. Purrington опять слюнявил и мямлил, и, в сущности, ничего не посоветовал и только проредактировал мой ответ.
В пять свидание у Больма с Маринуцци, который ныне музыкальный директор Чикагской оперы и будущий дирижёр «Трёх апельсинов». Он уже давно сказал Больму, что знает о существующих трениях между Чикагской оперой и мною, но что его денежная сторона не касается, а потому он очень хотел ознакомиться с «Тремя апельсинами» в моей передаче. Я согласился и, встретившись на нейтральной почве у Больма, я сегодня сыграл ему всю оперу. Маринуцци - очень хороший музыкант и отличный дирижёр. Видно было, что в «Трёх апельсинах» он разбирается и многое ему нравится, но, по его словам, «Три апельсина» оказались еще труднее, чем он предполагал. К моему удивлению, он нашёл, что можно сделать две купюры: во втором акте - в прощании Принца с Королём, и в третьем - в разговоре Челия с Принцем и Труффальдино. Я сказал, что если это окажется действительно длиннотами, то пусть купирует. О моём споре с дирекцией - ни слова.
Вечер провёл с Linette, которая была мила и нежна.
Свободное копирование
