6 марта
Побаливала голова, потому сочинял мало. Потом пришла Linette и eё присутствие вылечило голову. Вместе мы поехали на край города к некоим Трусовым, где должен был быть человек, едущий в Константинополь, а если удастся, то и в Ростов. Я просил его отвезти маме чек на тридцать фунтов и сведения обо мне. От них я отправился к Дерюжинскому, который собрал гостей на мою глиняную голову.
Ильяшенко прислал письмо из Константинополя, что он никого из порученных (а поручений была масса) не нашёл, за исключением матери Прокофьева, которую ждут на днях в Константинополе. Это известие привело меня в состояние невероятной радости. Конечно, мама ещё не спасена, пока она не в Константинополе, но всё же это такая новость, на которую я уже забыл и надеяться. Ведь надо мною висел приговор: что я, человек, спасший и себя и мать из российского водоворота или человек, удравший сам и низко бросивший мать на съедение событиям!
Свободное копирование
