21 февраля
Утром звонила Стелла, которая должна бы быть ещё полнедели в Филадельфии. Но спектакли не состоялись и она вернулась до срока. Завтра придёт на свой урок. Неизвестно почему я чрезвычайно обрадовался и шёл по улице, улыбаясь.
22 февраля
Много работал над «Огненным ангелом» и продвинул рассказ Ренаты до самого конца. Чтобы не прерывать работы, отказался от завтрака у Ингерман. А от Гатти пока ни слуху ни духу, хотя уже пора бы.
В три часа явилась Стелла «брать первый урок». Но она ещё ничего не приготовила, так как не успела достать Баха, которого я ей задал. Показывала мне свою технику, которая, конечно, в беспорядочном состоянии. Я объяснил ей упражнения. Урок длился четверть часа. После этого Стелла оставалась у меня часа два. Я прочёл ей первый акт «Огненного ангела», переводя на английский. Кажется, либретто произвело на неё впечатление. Затем Стелла говорила, что она много увидела и изменилась с тех пор. как побывала в Лондоне. И действительно, Стелла будто не та, что прошлой весной. Она говорит, что вступила в «переходный» период. Наши отношения милы и сдержанны, и, вероятно, я не ошибусь, предположив, что у обоих есть неясная надежда на что-то или ожидание чего-то. Вспыхнет это или потухнет - неизвестно. А когда мы расстались с ней, у меня осталось чувство не то неудовлетворённости, не то досады.
Свободное копирование
