Сергей Прокофьев. Дневник - 1169

30   декабря

В три часа с Волковым были у Harold'a Mac Cormick, который принял нас своём офисе. Harold один из богатейших людей Америки. Ему лет пятьдесят, он энергичен, здоров, почти что красив, хорошо одет и очень любезен. Выразил большое удовольствие познакомиться со мной и сказал, что очень интересуете моей оперой. После нескольких минут общего разговора он спросил, имею ли предложить ему какие-либо специальные вопросы. Так как мы с Волковым заранее решили держаться такой политики, чтобы только понравиться ему, заинтересовать его и намекнуть ему о моих желаниях, отнюдь не говоря о конкретных вещах, то сказал, что Johnson известил меня об отмене моей оперы до будущего года, а потому я просил Johnson'а обеспечить мне существование в течение этого года, дабы иметь возможность продолжить мои работы. Так как Johnson не мог решить самостоятельно и будет докладывать ему, Mac Cormick'y, то я сейчас прошу его не протестовать Johnson'y. Mac Cormick ответил, что всё будет сделано «what is fair and square and just»[1], что, конечно, опера только отложена, а не отменена, и поэтому я не должен требовать за целый сезон, как если бы она была исполнена. Т.е. переводя на деньги, я должен требовать меньше двух с половиной тысяч, которые мне причитаются за сезон. Mac Cormick не знал, что у меня в кармане есть камень в виде запрета на будущий сезон, и потому со всем размахом архимиллионер предложил мне ровно шестую часть того, что я хочу. После этого я расписал ему декорации Анисфельда, говоря, что таких декораций Америка ещё не видела, и в прощание сказал, что надеюсь, что он будет много смеяться во время исполнения моей оперы. Он спросил: «О, ваша опера комическая?» Я ответил: «И даже очень».

Одна интересная подробность мелькнула в разговоре с ним: оказывается, по моём прибытии Cyrus Mac Cormick сказал Campanini о существовании моего «Игрока», и Campanini безо всякого разговора просто пригласил меня писать контракт. Так что Harold'y, который председатель директоров, пришлось просто констатировать факт контракта со мною.

Вечером был на трёх новых операх Пуччини[2]. Музыка пустенькая, иногда милая, иногда плохая, но в пользовании сценой виден мастер, хотя и не безукоризненный. Всё же кое-что доставило удовольствие, а не одно раздражена как вчерашний балет.