Как случилось сие уже в святки и пред самым наступлением нового года, а вкупе с ним пред наступлением совсем нового и достопамятнейшего периода в моей жизни, весьма отменного от прежних, то займу я достальное место в сем письме изображением того состояния и положения, в каком я при конце сего года находился.
Что касается собственно до меня и всего моего семейства, то я был тогда в наилучшей поре моего возраста. Шел мне сороковой год, а потому хотя и переступил уже я за половину обыкновенного человеческого века, но был совершенно еще свеж, мужествен и бодр, и по благости Господней пользовался наисовершеннейшим здоровьем, а вкупе благосостоянием таким, какого не желал я лучше. Семейство имел я уже тогда нарочито многочисленное, и состояло оно из тещи, жены и пятерых детей, из коих все были хотя мал-мала меньше, но доставляли нам бесчисленные удовольствия и утехи. Старшая из дочерей моих, Елисавета, была уже изрядная девочка, и с красотою телесною утешала нас вкупе и умом, а паче всего своим добронравием и хорошим характером. Все качества и свойства ее были таковы, что приобретала она от всех видавших ее любовь и уважение. Сын мой был также уже мальчик, вышедший из лет младенческих. Ему шел уже седьмой год и он умед уже грамоте и мог уже читать и писать изряднехонько; а по понятливости своей учился уже тогда и немецкому языку. Душевные и телесные способности его ко всему открывались час от часу больше, и он с каждым годом подавал нам о себе от часу лучшую надежду и был по всем отношениям милый, добронравной и любезной ребенок. Обе следующие за ним меньшие его сестры, Настасья и Ольга, возрастали уже также мало-помалу, и первая из них умела также уже грамоте, и обе утешали нас своими невинными детскими делишечками и обе подавали о себе уже нам добрую надежду. Что касается до самой меньшей и четвертой моей дочери, Александры, то сия была еще на руках младенцем и чтой-то не очень здорова, так что не было дальней надежды о ее жизни. Теща моя хотя начинала уже стареться, но была также еще в совершенных силах, хотя и не всегда равно здорова. Кроме ее и жены моей, жила тогда еще с нами помянутая девушка, госпожа Беляева, которая всем поведением своим заставила нас столько себя любить, что мы ее наравне со своими родными ночитали и сотовариществом ее были очень довольны.
Относительно до внешних моих обстоятельств и положения моего, то было оно наивожделеннейшее. По особливой благости Господней имел я счастие приобресть, живучи и в сем месте, как от подкомандующих моих, так и от всех, кто меня только знал, всеобщую любовь, почтение и уважение. А и от самого командира моего, князя Гагарина, приобретал я час от часу более к себе благосклонности и уважения. Жизнь вел я кроткую, тихую и умеренную, и с небольшим достатком своим сообразную. Не отставал я совершенно от людей, но и вперед ни в чем не выдавался с излишком.
Все расходы мои были умеренные; а чтоб оные еще более сократить, то умножил я при себе людей, и перевезя их из своей деревни, нанял тут себе несколько казенной земли и заставил их пахать и засевать хлебом, дабы мне оного, для содержании всего дома моего и заведенного тут же маленького скотоводства и птицеводства, без привоза из деревень моих было достаточно и я не имел бы нужды ничего из грубой провизии для себя покупать. Сверх того, как квартира была у меня не наемная, дрова непокупные, в овсе и сене для лошадей не было мне никакой надобности, ибо и лошади у меня и продовольствие их было казенное, то все сие вместе с довольным жалованьем, доходами, получаемыми с небольших моих деревеньшек, и процентами, получаемыми с малого моего и в Киясовке еще основанного капитальца, час от часу, и увеличивало понемногу мой достаток и дозволяло мне содержать себя час от часу лучше и жизнь свою вести свободнее. К тому ж и не было до сего и дальних поводов к излишним расходам: по удаленности Богородицка от соседственных дворянских домов, не мог я иметь обширного ж такого знакомства, которое бы сопряжено было с частыми и многими выездами и взаимными угощениями к себе приезжающих, Все мое тогда знакомство ограничивалось почти только двумя домами, господина Толбузина и г. Киреева, но и те жили в такой от нас отдаленности, что нельзя было часто переезжаться и с ними. А то же некоторым образом можно было сказать и о доме гг. Верещагиных, живущих в Бобриках. Нельзя сказать, чтоб мы и с ними видались очень часто, и к чему наиболее повод подавало то, что характеры сестер г. Верещагина, несмотря на все их наружное благоприятство к нам, были как-то несогласны с характерами моих семьянинок, а потому дальней охоты и не было к ним часто ездить. Что ж касается до внутренних наших по городу знакомцев, то свидания с ними и обхождение не доставляли нам ни малейших лишних расходов. Все они ограничивались только лекарем, господами Полуниными и архитекторским помощником Волковым, и с людьми сими можно было попросту и без дальних околичностей обходиться.
Что касается до дел и упражнений моих, то дела по волости и по должности моей оказались далеко не столь многочисленны и для меня отяготительны, как я воображал себе сначала. А не успел я войтить в оные и основать во всем порядок, так они сделались для меня так легки, что я их почти не чувствовал, и так малочисленны, что большую часть времени своего мог я употреблять на собственные свои занятия и упражнения, и по всем сим отношениям должность моя была самая легкая и тем для меня приятнейшая, что я мог, отправляя оную, заниматься и литературными и другими любопытными и приятными для меня занятиями, почему самому и мог я ими сколько хотел заниматься, а сие и было для меня всего приятнее.
В сем положении находился я при конце сего года, но в наступающий, по всему видимому, надлежало во всем произойтить многим переменам, поелику прежняя моя, почти уединенная жизнь должна была кончиться и я, по случаю будущего жительства в сем городе многих дворянских фамилий, иметь с ними частейшее свидание и теснейшее обращение, в ожидании чего и кончили мы течение сего года.
А вместе с тем окончу я и сие письмо, сказав вам, что я есмь ваш... и прочая.
Свободное копирование
