Любезный приятель! Двадцать первое число апреля был тот день, в который исполнилось мое нетерпеливое желание, и а получил на посланный мной в Петербург отзыв ответное письмо г. Нартова. Воевода наш прислал его ко мне с нарочным из Каширы.
Легко можно заключить, что каков я ни был, но распечатывал его не без сильных душевных движений. От частого помышления о сделанном мне предложении и о всех выгодах, какие я иметь буду, если то совершится, и которые натурально воображением были увеличиваемы, произошло то, что я начал уже некоторым образом и желать, чтоб оно исполнилось, и желал довольно сильно; а напротив того не хотел, чтоб произошло что-либо противное моему ожиданию. Итак, начинал его читать почти со страхом и трепетом, или, по крайней мере, с сильным потрясением душевным, но скоро все сумнительствы мои рушились. Содержание письма сего было для тайных моих вожделений удовлетворительно и произвело во всей внутренности души моей удовольствие неизобразимое.
Г. Нартов ответствовал мне так, как мое философическое письмо требовало и как надлежало. Он наполнил письмо свое ласками и изъявлениями хорошего своего характера и принудил меня еще более себя полюбить. О деле же моем уведомлял он меня, что он с князем Гагариным виделся и обо всем с ним говорил, и что князь был всем доволен и на все согласен, и что осталось мне только с ним видеться и познакомиться лично. А поелику в самое то время князь отправился в Москву и повез с собою письмо от него, Нартова, ко мне, то ехал бы я в Москву и с ним там повидался. О волости же, куда я назначаюсь, хотя и не упоминал он именно, а писал только, что она лежит недалеко от меня и что перемена моего состояния меня не перетревожит.
Далее уведомлял он меня о посланных моих вновь сочиненьицах, что он предложил их публично Обществу, и буде пьесу мою о некоторых домашних лекарствах Общество определит напечатать, то меня уведомит.
Что ж касается до посланной ему от меня безделки, состоящей в маленьком камешке, то недуманно-негаданно пошел он в честь. Г. Нартов был им очень доволен и просил меня, чтоб я прислал их более, и что это был трохит, или колесный камень, составляющий самую редкость в натуре; также чтоб я прислал и кремниевых прорастей с хрусталями, о которых упоминал я в письме своем, что у меня их есть несколько.
Но при сем одном он не остался, а прислал еще ко мне в подарок перевода своего нужную мне книжку, а именно "Минералогию" г. Лемана, и чем побудил меня еще более к собиранию редкостей.
Признаюсь, что письмо сие доставило мне много удовольствия, а не менее радовались тому и обе мои семьянинки, ибо оное явно доказывало, что дело мое начинало клеиться понемногу.
Я не преминул сообщить ему и другу моему г. Полонскому, и сей обрадовался тому равномерно и почитал уже определение меня к месту несомненным. А что назначалось мне не иное какое место, чего я опасался, как управительское в Богородицке, то догадывались и заключали мы потому, что перепадали нам слухи, что и там каким-то образом носилась уже молва, что мне быть управителем.
Свободное копирование
