Что касается до моих упражнений, то, привыкнув издавна к трудолюбию, беспрерывно занимался я литературою и науками, но не сколько упражнялся в чтении книг, как в письме и сочинениях. Новой год застал меня в следующих работах: 1-е, старался я оканчивать перевод "Китайской истории" или Нейгофово путешествие в сие государство. Книгу сию начал я давно переводить и в сие время труд сей приходил к окончанию, хотя к сожалению остался он совсем тщетным.
Во-вторых, продолжал я сочинять начатую недавно полезную книжку, неимевшую еще титула и долженствовавшую содержать в себе краткое руководство ко всем нужнейшим знаниям. Книга такая, которую давно собирался я сочинить; но пред окончанием минувшего года нечаянной случай подал мне повод к начатию оной.
Тетка жены моей, г-жа Арцыбышева, отъезжая в степную свою деревню и оставив обеих своих дочерей у нас, просила меня, чтоб я подал им хотя малое понятие о законе. Я, согласясь с охотою на то, хотел было сперва растолковывать им Платонов катехизис, как единственную, имеющуюся у нас богословическую книгу о законе; но не успел начать, как нашел в том великие неудобствы.
Я находил тут многие пропущенные вещи, о которых человеку молодому необходимо знать нужно, а сие и побудило меня приступить к другому роду истолкования. Я положил пересказать им на словах все нужнейшие вещи, что им о Боге, о свете и о человеке знать надобно, и пошел своим порядком. Сделанный опыт и мне и им полюбился. Я продолжал всякой день ввечеру им кое-что сказывать и сделал, так сказать, у себя маленькую аудиторию и слушателями моими были помянутые обе девушки и мой племянник.
Но как материи накопилось уже нарочито много, то, опасаясь, чтоб они не позабыли, вздумал я сделать для них небольшую книжку, расположенную вопросами и ответами, в которой бы все то означено и вкратце изъяснено было, что я им рассказывал.
Но не успел я сей труд начать, как по примеру нечаянных предприятий, начал он удаваться гораздо лучше, нежели я думал, и побудил меня приложить к сочинению сей книжки прилежнейшее старание и сделать из ней что-нибудь нужное и совершенное. Сию-то книжку, начатую около 15-го декабря 1722-го года, которую назвал я после "Кунсткаморамою душевною", продолжал я сочинять по утрам до света, как в праздное и тихое время и при начале сего года, и писал уже о устроении животных.
В-третьих, занимался я обучением помянутых девушек арифметике, которой долг и услугу хотел я им также оказать. Что касается до моего племянника, то он вместе с сыном г. Ладыженского, проживавшем также у меня, чертил геометрию.
Сии были главные мои занятия. Что касается до прочих начатых дел, то было их много. Во-первых, начато переписывание набело сочиненной недавно мною книги "О благополучии человеческом", о которой не за излишнее нахожу, как нечто в особенности достопамятное заметить, что при сочинении оной часто рождались сами собою в голове моей такие мысли, каких до того никак я не имел, и что нередко приводило самого меня в превеликое удивление. Впрочем книгу сию можно почесть плодом кенигсбергского учения моего философии крузнанской, которую и полагал я ей в основание; многое же писал из собственной своей опытности.
Во-вторых, начата была перепискою набело вторая часть моей "Детской философии". В-третьих учинено начало переводу, или паче сочинению второй части "Истории святой войны"; в-четвертых, еще некоторые другие мелочи.
Что касается до экономических моих трудов и сочинений по долгу звания моего, яко члена Экономического Общества, которые сочинения сделали имя мое во всем государстве известным и отчасти славным, то отправлено было в Петербург четыре сочинения, а именно: одно, содержащее в себе описание нашего хлебопашества; второе о истреблении костеря из пшеницы; третье о хмелеводстве, а четвертое, и недавно посланное, о употреблении навоза в степных местах. Но на все сии сочинения не было еще получено ответа.
Сии-то были обстоятельства наиглавнейшие, в которых застиг меня 1773 год. Теперь приступлю к описанию происшествий, случившихся в течение оного.
Свободное копирование
