Напротив того месяц август ознаменовался уже кой-какими особенными происшествиями, из которых первое было то, что сосед мой Матвей Никитич обрадован был получением прапорщичьего чина.
Известие о том получил он, будучи у меня, и в самое то время, когда увеселял я его вовсю своею колокольною игрою и пальбою из маленьких, приделанных к ней, пушечек. А на другой день происходила в доме у меня помолвка соседа и нового знакомца моего, господина Темешова.
Сей молодой человек сватался тогда на одной дворянской, живущей в Каширском уезде, девушке, госпоже Срезневой; и с обеих сторон условленось было, чтоб съехаться им ко мне в дом и посмотреть друг друга, и потом помолвить.
Итак, 3-го числа августа госпожа Срезнева и приехала к нам с своею дочерью, сыном и двоюродным своим братом, Андреем Ивановичем Щепотевым.
Мне они хотя и не были до того времени знакомы, но я с удовольствием их принял и дал тотчас знать о том г. Темешову, который и не преминул тотчас приехать ко мне с дядею своим, князь Петром Ивановичем Горчаковым.
Они, посидев, посмотрев и поговорив несколько между собою, поручил мне комиссию, спросить в другой комнате невестину мать о ее мнении.
Я нашел госпожу Срезневу в превеликом замешательстве, недоумении и нерешимости. Жених как-то ей и всем им не совсем нравился, и она долго не знала что делать. Наконец, по увещанию г. Щепотева, положилась она на власть Божию и велела мне сказать, чтоб они начинали, по обыкновению, говорить о своем желании.
Но что ж произошло! Между тем, как я пошел к ним и все мы начали между собою втайне, и также в другой комнате, говорить о том как быть сей церемонии, взбунтовался сын госпожи Срезневой и стал делать матери противоречия. Меня вызвали тогда в лакейскую с извещением о том, и я, побежав к ним, нашел всех, бывших с невестиной стороны, в превеликом беспорядке, расстройке и несогласии. Досадуя на сие, принужден я был вмешаться в их разговор, и часа через два насилу уговорил их, чтобы приступить к делу.
Итак, под вечер уже началось у нас дело. Князь Горчаков начал говорить г. Щепотеву, а тот г-же Срезневой, и началось дело и воспоследовала так называемая помолвка и обыкновенные поздравления, а потом переговоры о том, когда быть формальному сговору и свадьбе.
Все сие продлилось очень долго, но было как-то все не очень ладно и согласно.
Наконец, по назначении, чтоб сговору быть чрез три недели, после того разъехались мои гости: жених поехал в Котово, а г-жа Срезнева с своими так же домой, ибо, как я ни унимал остаться у себя ночевать, но она не согласилась.
Но не успел я их проводить и выттить прогуляться в сад, как гляжу, бежит ко мне человек Настасьи Григорьевны Срезневой, вернувшийся с дороги, с просьбою от ней ко мне, чтоб я попросил г. Темешова приехать к ней чрез день после того, со мною, и не отъезжал бы по намерению своему в путь.
-- "Хорошо, мой друг!" сказал я,-- "я пошлю сей же час к Алексею Ивановичу с письмецом о том".
Но как сей на мою цидулку отписал, что ему никак учинит того не можно, а он согласен не в воскресение, а наутрие со мною в ней съездить; то за необходимое я почел по утру, на другой день, ранехонько, с предварительным известием о том отправить нарочного. Но что ж воспоследовало?
Свободное копирование
