Сверх того, чрез день после того особливое и радостное для меня происшествие обратило все мысли мои на другое. Сей день был одним из достопамятнейших в моей жизни. В оный получил я посланную ко мне из Экономического Общества большую золотую медаль, которую присуждено мне было дать за мое сочинение: "Наказ для управителя, как ему управлять в небытность господина деревнями".
Как она была еще первая из полученных мною и притом с вырезанием на ней моего имени, то не могу изобразить, как много я и все мое семейство оною было обрадовано и сколь много все мы ее вдоль и поперек пересматривали и о изображениях на ней рассуждали.
Была она довольно велика, составлена из 35-ти червонцев, ибо обещанное награждение разделено было между двумя решившими задачу сию единоправно хорошо: мне и господину Рычкову {См. примечание 12 после текста.}.
Что ж касается до изображения, то на одной стороне был грудной портрет императрицы Екатерины, как основательницы Экономического Общества, а на другой изображено было самое сие общество в виде женщины, сидящей на снопах под пальмовым деревом и увенчанной венком из цветов и колосьев. В одной руке держала она Меркурьев жезл, а в другой, распростертой на середину медали, венок, сплетенный из колосьев, с крупною надписью вверху над ним "ЗА ТРУДЫ ВОЗДАЯНИЕ", а внизу "Андр. Тим. Болотову октября 9 дня 1770 году"; вдали же видно было вспахано поле с человеком, пашущим оное плугом.
Впрочем, сделана она была из самого чистого золота 93 пробы, была весом в 28 1/2 золотников; стемпель же вырезан высокою и хорошею работою г. Гассом.
По всем сим обстоятельствам медаль сия была для меня вещь весьма достопамятная и такая, которая не только мне, но и всему моему роду и потомкам некоторую честь приносить может.
Она уже и тогда наделала во всем уезде нашем много шума, весь уезд знал уже о том из публикации в газетах; и как дело сие было совсем новое и до того никому еще медалей недавалось, то, натурально, все обманывались в рассуждении награждения сего чрезвычайно и почитали оное несравненно величайшим и важнейшим, нежели каково оно в самом деле было, и потому везде и везде были о том разговоры, а знакомые и приятели мои друг пред другом напрерыв поздравляли меня с оным.
Что ж касается до моих подданных, то я не могу довольно изобразить того удовольствия, которое я имел видя всех их беспритворную о том радость. Всякий из них нарочно приходил ко мне, поздравлял меня с получением, по их наречию, государевой милости и просил, чтоб показать им сию ими никогда невиданную вещь, и желал, чтоб я получил еще более; из посторонних же дворян не было и без завистников.
Таким образом, по милости Господней, получил я награждение, которое в ученом свете приносило мне великую честь, а не менее приобрело и всеобщую похвалу; а всего важнее было то, что чрез сей случай сделалось имя мое во всем государстве известным и как после я услышал, то было в то время, когда она мне определена, разговариваемо обо мне и за столом увеликого князя.
Впрочем, при пересылке медали сей ко мне, произошло смешное происшествие. Поручена была пересылка оной тогдашнему генералу-прокурору князю Вяземскому, Александру Алексеевичу, как сочлену нашего Общества. Сей поручил прокурору своему, Ивану Ивановичу Вердеревсвому, переслать ее в нашему воеводе, Степану Степановичу Посевьеву.
Сей, посылая пакет с письмом и с ящичком, в котором была она вделана, к сему воеводе, надписал на оном, что тут находится медаль. Сие подало повод видевшим оный пакет думать, что медаль сия прислана к нашему воеводе, которые и принялись его с тем поздравлять; почему, отправляя ко мне пакет Общества с нарочным, и писал он ко мне смеючись о сем происшествии и благодаря, что он моими трудами несколько времени пользовался, поздравлял меня с получением оной.
Свободное копирование
